Знаки бытия




НазваниеЗнаки бытия
страница1/48
Дата публикации21.01.2014
Размер9.02 Mb.
ТипДокументы
exam-ans.ru > Философия > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

www.koob.ru


Б. В. Марков


ЗНАКИ БЫТИЯ


Санкт-Петербург «Наука» 2001



УДК 10(09)4 ББК 87.3 М 26


Редакционная коллегия серии «Слово о сущем»

В. М. КАМНЕВ, Ю. В. ПЕРОВ (председатель), К. А. СЕРГЕЕВ, Я. А. СЛИНИН, Ю. Н. СОЛОНИН


ТП-20001-П-№ 6 ISBN 5-02-026823-2


ι Б. В. Марков, 2001 ι Издательство «Наука», 2001



ЧАСТЬ 1

ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ



ОГЛАВЛЕНИЕ


Часть 1 ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

ФИЛОСОФИЯ И ЯЗЫК

Лингвистический поворот в философии .............. 7

Семиотика: семантический и прагматический аспекты ... 9 Аналитическая философия языка ................... 14

От философии знака к философии символа ........... 20

Теория речевых актов ............................ 27


ЗНАЧЕНИЕ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ

Знак и его двойник .............................. 32

Язык и интерпретация ............................ 34

Понимание и интерпретация ....................... 36

Время, знак и интерпретация ...................... 37

Интерпретация и перевод ......................... 39


ЯЗЫК КАК ФОРМА ЖИЗНИ

Язык и граница мира ............................. 42

Знак и понятие ................................. 46

Следовать правилу ............................... 48

Язык, жизнь, игра ............................... 57

Достоверность .................................. 66

Философия как прояснение языковых затруднений ..... 70

От философии языка к философии знака ............. 76

ОТ ОПЫТА СОЗНАНИЯ К ОПЫТУ БЫТИЯ

Деструкция метафизики .......................... 80

Бытие-понимание ............................... 92

Герменевтика и феноменология .................... 101

Исток бытия ................................... 108



ОГЛАВЛЕНИЕ


563


ГЕРМЕНЕВТИКА И ДЕКОНСТРУКЦИЯ

Интенсивность языка ............................ 110

Герменевтика исторического опыта .................. 116

Речь, текст, интерпретация ........................ 122

Добрая воля к власти ............................. 127

ПСИХОАНАЛИЗ И ДЕКОНСТРУКЦИЯ

Деструкция и деконструкция ....................... 132

Смысл и структура .............................. 135

Differance ...................................... 137

Стили и следы .................................. 140

Знаки и голос .................................. 144

Часть 2 ЗНАКИ И ЖИЗНЬ

ПОНЯТИЕ ЖИЗНИ В ФИЛОСОФИИ

Разум и экзистенция ............................. 153

Метафизика и антропология ....................... 159

Бытие и жизнь .................................. 161

Герменевтика субъекта ........................... 173

Забота о себе и искусство жизни .................... 177

Культура и жизнь. ............................... 184

ГЕРМЕНЕВТИКА ЖЕЛАНИЯ

Нечеловеческое в человеке ........................ 190

Наука и диалектика .............................. 196

Логос и диалектика .............................. 200

Сократовский диалог............................. 203

Вопрос и ответ.................................. 205

Герменевтика меры .............................. 207

Герменевтика желания............................ 209

Герменевтика потребности ........................ 211

Герменевтика надежды ........................... 212

Герменевтика страдания .......................... 214

Истина и благо ................................. 215

ОДОМАШНИВАНИЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СТАДА

Инфляция морали ............................... 219

Воспитание общественных животных ................ 225

Человек как политическое животное ................. 233

Роль женщины в идеальном государстве .............. 240

Политический театр.............................. 242





564 ОГЛАВЛЕНИЕ

ОБРАЗОВАНИЕ И ПРОЦЕСС ЦИВИЛИЗАЦИИ

Процесс цивилизации ............................ 244

Публика....................................... 247

Индивидуализм и коммунитаризм ................... 253

Наука и искусство жизни.......................... 257

ИСТИНА И УДОВОЛЬСТВИЕ

Дискурсы о фривольном .......................... 261

Наслаждение и власть ............................ 267

Ниспровержение субъекта психоанализом ............. 274

По ту сторону знания, власти и сексуальности ......... 281

Реквием сексуальности ........................... 286

Транссексуальность .............................. 292

Семья как дисциплинарное пространство культуры ...... 297

Часть 3 МОРАЛЬ КАК ДИСКУРС И ПРАКТИКА

ВОЛЯ К ВЛАСТИ

Мораль и нравы................................. 303

Власть и знаки .................................. 307

Критика христианской морали ..................... 311

Власть и справедливость в «Генеалогии морали» ........ 313

ГУМАНИЗМ

Кризис гуманизма ............................... 317

Классический гуманизм........................... 319

«Физиология» гуманизма .......................... 323

Добротолюбие .................................. 329

Постантропологический гуманизм и зло .............. 331

МОРАЛЬ И РАЗУМ

Истина и ценность .............................. 334

Сила и справедливость ........................... 337

Либеральная этика............................... 341

ДРУГАЯ СВОБОДА

Проблема свободы ............................... 345

Свобода и опыт признания ........................ 349

Свобода и опыт протеста .......................... 353

Индивидуализм и системность ..................... 359

Опыт страдания ................................. 360





ОГЛАВЛЕНИЕ 565

ДАР

Давать и брать .................................. 365

Этика и дар .................................... 369

Дар и обмен ................................... 371

Тайна дара .................................... 373

Обещание ..................................... 376

Труд, власть и коммуникация ...................... 379

Часть 4 ЗНАКИ ВРЕМЕНИ

ФИЛОСОФИЯ ВРЕМЕНИ

Понятие времени ................................ 389

Философия процесса ............................. 390

Сознание и время ............................... 395

Время сознания и время бытия ..................... 405

НАЧАЛО И ПОВТОРЕНИЕ

Герменевтика традиции ........................... 412

Повторение и закон .............................. 418

Начало и дополнение ............................ 422

Время и смысл ................................. 427

Время и другой ................................. 430

Искусство и меланхолия .......................... 440

ЗНАКИ СОВРЕМЕННОСТИ

Онтология знаков ............................... 447

Коммуникация и интерпретация .................... 448

Семиотика мира ................................ 451

Власть ........................................ 455

Капитал ....................................... 457

Реклама вещей .................................. 459

Жизнь и судьба ................................. 460

Эпистолярный гуманизм .......................... 461

ИНТЕРНЕТ И КОММУНИКАЦИЯ

Человек и компьютер ............................ 464

Всемирная паутина .............................. 467

Демократия без границ ........................... 471

РОССИЯ И ЕВРОПА

Дискурс о возрождении ........................... 473

Н. Я. Данилевский о России и Европе ............... 475

О. Шпенглер: Закат Европы ....................... 492



566


ОГЛАВЛЕНИЕ


Э. Гуссерль: Кризис европейского человечества ........ 495

Л. Шестов: Афины и Иерусалим .................... 499

Ж. Делез: Философ как чужой ...................... 509

Я. Паточка: Ответственность Европы ................ 510

Ж. Деррида: Курс Европы ......................... 514

Ж. Бодрийяр: Мелодрама дифференциации ........... 534

Другая Россия ................................... 538

ЧЕЛОВЕК И ГЛОБАЛИЗАЦИЯ МИРА

Судьба национального государства .................. 548

Суверенизация и глобализация ..................... 551

Символический капитал .......................... 552

Бесклассовое общество ........................... 553

Жизнь в розовом свете ........................... 556

Глобальный гуманизм ............................ 559



ФИЛОСОФИЯ И ЯЗЫК


ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ПОВОРОТ В ФИЛОСОФИИ

Проблема языка, объявленная в начале XX в. центральной проблемой философии, похоже, остается таковой и на пороге нового тысячелетия. Язык всегда был и остается предметом пристального внимания человека. Но теперь уже не только фило­софы, но, пожалуй, все пишущие и говорящие осознают язык как систему, управляющую нами. Слова М. Хайдеггера: «Это не мы говорим языком, а язык говорит нами» принимаются как теми, кто считает его «домом бытия», так и теми, кто использует метафоры «мухоловки», «ловушки» или даже «тюрьмы». Из сред­ства отображения мира и констатации положения дел, из способа выражения переживаний и чувств язык стал расцениваться как нечто самостоятельное и при этом не только неподвластное человеку, но и весьма упрямое и даже репрессивное по отноше­нию к нему. «Язык, — говорил Р. Барт, — это плохой слуга, но хороший хозяин».

Весь XX век проходил под знаком очень внимательного отно­шения к языку и осторожного его использования. Уже логические позитивисты указывали на значительное число языковых лову­шек, в которые попадают не только профаны, но и ученые, и особенно метафизики. Дело не ограничивается софизмами и логическими ошибками, часть которых описал еще Аристотель в «Софистических опровержениях». Соблюдение логико-грамма­тических правил не избавляет от затруднений, и поэтому програм­ма логического анализа языка постепенно обрастала дополни­тельными методологическими нормами, регулирующими значе­ние и смысл выражений. Так, еще Р. Карнап призывал к необходимости достроить грамматику и логику наукой о «логи­ческом синтаксисе». Он указывал на тот факт, что существуют правильные, но при этом ничего не значащие и бессмысленные Утверждения типа «Эта рыба пахнет голубым». Деятельность «логических эмпиристов» была ориентирована на поиски «иде-



Б. В. МАРКОВ


ального языка», свободного от недостатков естественного слово­употребления. В сущности, такая же ориентация характерна и для лингвистических и даже этнокультурных исследований. Следы «универсальной характеристики» Г. Лейбница и «идеальной грам­матики» школы Пор-Рояля остаются в большинстве специальных и философских теорий и вряд ли исчезнут в дальнейшем. Трудно представить, как возможны рассуждение, коммуникация, пони­мание и перевод без таких ключевых понятий, какими являются «истина», «значение», «смысл», «информация».

Поворот в философии языка в XX столетии вызван обращени­ем Л. Витгенштейна к анализу обыденных речевых практик. Они отличаются от профессиональных языков тем, что используют не одну, а множество языковых игр. Поэтому Витгенштейн заменил понятие истины достоверностью, которую он определил на осно­ве не научных или метафизических критериев, а норм и правил, выступающих формами жизни, установлениями и институтами. В естественном языке нет универсальных стандартов истины, пред­писывающих, наподобие морального кодекса, некие обязатель­ные действия, которые на практике все равно не выполняются. Расцениваемые прежде как недостатки — нечеткость, бессистем­ность, многозначность, зависимость от контекста и другие харак­теристики обыденного языка — на самом деле оказываются важ­нейшими свойствами, обеспечивающими его продуктивность. Отказ от строгих, заранее и как бы независимо от речевых практик установленных абсолютных критериев значения в пользу контек­стуально переплетенных, взаимозависимых дискурсивных и не­дискурсивных жизненных практик открыл совершенно новые перспективы проектов эмансипации перед философией XX в. Это обстоятельство раскрывалось постепенно, по мере осознания репрессивности единообразных кодексов истины и морали, зна­чения и смысла. Сомнения в безусловной значимости христиан­ской морали, высказанные Ф. Ницше, вопрос Л. Шестова о праве разума диктовать критерии истинности всем остальным жизнен­ным практикам, критика научно-технической формы рациональ­ности экзистенциальными философами — все это породило по­требность в новых методологических программах философии. Сомнение, протест и даже отрицание — всего этого недостаточно, ибо отвергнутое чаще всего возвращается под другим именем и скрывается за его респектабельным фасадом. Например, можно критиковать науку и призывать к возрождению человека на основе гуманистического дискурса. Однако если этот дискурс останется непроанализированным и неочищенным от репрес­сивных установок, которыми он заражен в не меньшей степени, чем социально-политический или научно-технический языки, то возлагать на него надежды по меньшей мере наивно и опромет­чиво.



Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


Сегодня интерес философии должен сосредоточиться на гума­нитарном дискурсе, который раньше не вызывал ни интереса у серьезных ученых по причине своей «поэтичности», метафорич­ности, неинформативности, расплывчатости, ни подозрения у критиков идеологии по причине своей возвышенности и мораль­ности. Однако постепенно это отношение изменилось: под подо­зрением оказались не только идеология, но и техника, не только наука, но и литература. Внимательное и осторожное отношение к литературе вырабатывается далеко не у каждого, кто ее много читает и даже профессионально исследует. Исследователь должен любить свой предмет, чтобы потратить самое дорогое — собствен­ную жизнь — на его изучение. Поэтому редко кто способен критически и скептически посмотреть на самого себя и предмет своей симпатии, не всякий рефлектирует по поводу любви, считая ее безусловной и самодостаточной. Но и любовь не всегда созида­тельна, и поэтому любое чувство требует такой же бдительности, как и поиски истины. Как ни странно, но чувство и форма симпатии оказываются решающими в выборе тех или иных и не только жизненных, но и профессиональных ориентации. Это обстоятельство со всей силой обнаруживается при попытке со­поставления и открытия общего и отличительного в программах анализа языка Ф. Ницше, М. М. Бахтина, М. Фуко и Ж. Деррида. Язык имеет самый широкий спектр значений и оценок. В нем видят божественное начало и тайну. Язык как символическая система таит в себе загадку человеческого сознания и культуры. Сегодня популярен радикальный тезис: все есть язык. Идет ли речь при этом о символической нагруженное™ всего, что проис­ходит с человеком, — и тогда язык неотличим от сознания, действующего как понимание и осмысление, — или же язык — это просто форма жизни в том смысле, что его значения неотде­лимы от упорядочивающих ее институтов и образуют саму систе­му порядка.


СЕМИОТИКА: СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ

В семиотике язык рассматривается как знаковая деятельность. В качестве знаков выступают не только специальные слова и высказывания, но, вообще говоря, любые предметы, созданные человеком или втянутые в круг его интересов и наделенные тем или иным значением, выражающие те или иные отношения, несущие ту или иную информацию. Язык может рассматриваться как знаковая система, организованная по определенным логико-синтаксическим правилам, которые определяют порядок соотно­шения и взаимосвязей его элементов.



10


Б. В. МАРКОВ


Определение знака и понимание его природы остается неод­нозначным. Одни связывают его с наличием значения, которое ему приписывается, другие, как Ф. Соссюр, определяют знак как единство означаемого и означающего. Искусство чтения знаков обычно связывают с ментальными способностями понимания и интерпретации, однако сегодня многие исследователи обращают внимание на то, что многие знаки функционируют почти автома­тически и не проходят ментальную стадию рефлексии. Современ­ная экранная культура минимизировала рефлексию, и знаки уже ни к чему, кроме знаков, не отсылают. Даже реклама восприни­мается не как знак вещи, а как сама вещь. Семантика ставит вопрос о значении и смысле высказываний и их систем и, таким образом, проверяет правильность смысловых связей. Знаки рас­сматриваются здесь в своей служебной функции, как медиумы значений, которые в свою очередь выступают продуктами не чисто лингвистических, а иных — познавательных, духовных, ценностных — актов. Парадокс знака — «прозрачность»: будучи материальным, воспринимаемым предметом, он остается как бы

в тени и отсылает к значению.

Семантика как наука о знаках и значениях исследует разнооб­разные отношения между ними: именование, денотацию, означи­вание, коннотацию, десигнацию, импликацию, выражение, упот­ребление, интерпретацию, понимание, осмысление. С этой целью вводится так называемый семантический треугольник: знак — значение — предмет, в философско-эпистемологическом плане претендующий на уточнение понятия истины. Понимание исти­ны как соответствия наталкивалось на все большие трудности, ко­торые в начале XX столетия и стремились преодолеть, в частности, на основе анализа значения понятий. Так, семантика может быть со­поставлена с другими теориями истины — онтологическим, фено­менологическим и герменевтическим истолкованием. Исходными динамическими силами, способствующими развитию семантики, являются парадоксы именования, значения и смысла.

Семантика, возникшая как ответ на трудности классической теории истины, тем не менее сохраняет старое представление о языке как инструменте мышления, согласно которому человек сначала думает, а потом говорит и соответственно воспринимает знаки не как самостоятельные объекты, а как носители значений. Семантика дополняет логико-грамматические правила смысло­выми. Возможны фразы, удовлетворяющие правилам граммати­ки, но при этом совершенно бессмысленные типа: «Эта рыба пахнет голубым», и, раз мы чувствуем, что тут не все в порядке, это означает существование неких неявных правил, управляющих

смысловым порядком высказываний.

С точки зрения здравого смысла логично предположить, что

язык как знаковая система должен состоять из таких элементов,



Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


11


которые обеспечивают пользователю этой системы эффективное ориентирование и деятельность во внешнем мире. Поскольку язык функционирует не только как средство познания, то в нем нако­пилось значительное число разного рода непонятных идиом и утративших смысл выражений. Отсюда понятно стремление очис­тить язык от таких слов, которые мешают ясной формулировке понятий, их четкому пониманию, и оставить лишь такие термины, которые имеют либо эмпирическое значение, либо выполняют служебную (синтаксическую или логическую) функцию в системе языка. Попытка избавить язык от всех неясных или нечетких понятий нередко расценивается как научный пуризм. На самом деле она предпринималась для построения искусственных языков. Се­мантика указывает на неоднозначность естественного языка, на те ловушки, в которые попадаются слишком доверчивые философы, гипостазирующие имена. Примером может служить обсуждение трудностей, связанных с существованием так называемых пустых имен, для спасения которых приходится допускать некоторые мни­мые или отрицательные объекты, в результате чего понятие объекта перестает служить тем главным целям, для достижения которых оно, собственно, и было задумано.

Для решения парадоксов референции Б. Рассел предложил использовать различие имен и дескрипций. Имена прикрепляют­ся к объектам отношениями денотации, а описания — десигна-ции. Имена означают предметы, а описания выражают информа­цию о них. Говорят, что однажды Георг V спросил, является ли В. Скотт автором «Уэверли». Поскольку В. Скотт и автор назван­ного романа — одно и то же лицо, то получается, что король проявил любопытство в отношении закона тождества. Но если учесть, что «В. Скотт» является именем, а «автор „Уэверли"» — описанием, которое раскрывает значение или информацию об именуемом объекте, то парадокс снимается. Данное различие сохраняется, уточняется и применяется в форме различения значения и смысла, интенсионала и экстенсионала. Еще Платон различал понятия и идеи. Понятия выражают то общее, что есть в предметах, а идеи — некие «ноэмы», идеальные смыслы, выступа­ющие условиями сознания или понимания. Например, «чело­век» — родовое понятие, обобщающее признаки человека, отли­чающие его от животных и других физических тел. Напротив, понятие «человечность» — это идея, выражающая то идеальное предназначение или смысл, который должен исполнять человек. Собственно, это различие и лежит в основе семантики Карнапа, который работал с понятиями интенсионала и экстенсионала. Слово может выражать элементы класса или множества, но оно же выражает и внутреннее смысловое значение, задаваемое внут­ри языка его формальными свойствами. Формально-синтакси­ческий подход к языку отличает логическую семантику от фено-



12


Б.В. МАРКОВ


менологии, которая, как известно, тоже работала понятием ин-тенсиональности. Центральной проблемой семантики, по сущес­тву, оказывается проблема синонимии, решение которой дости­гается на основе теории аналитически истинных высказываний. Именно синонимичность понятий «человек» и «говорящее су­щество» служит основанием истинности высказывания «чело­век — это говорящее существо». Оно является истинным не в силу эмпирической проверяемости, а по определению.

Семантика не ограничивается понятиями, но распространяет­ся на сферу предложений и высказываний. Под предложением понимается пропозициональная функция. Если имя означает предмет или класс, а смысл — нечто идеальное, выступающее условием референции, то предложение — это функция типа «быть отцом», «быть квадратом», выражающая «событийность» как единство идеального и реального. Предложение связывает смысл и истину. Таким образом, удается сохранить смысл и значение, если под смыслом понимать внутренние связи знаков, а под значением — их отношения к означаемому. На самом деле это единство является скорее желаемым, чем действительным, и в семантике снова столкнулись прежние программы эмпиризма и

рационализма, номинализма и реализма.

В атомистической модели языка предполагалось существова­ние вне языка неких автономных вещей и их комплексов, про­стейших связей, ансамбли которых назывались «положениями дел». Они могли обозначаться простейшими единицами языка — атомарными высказываниями. Особенность «положений дел» и их констатации состоит в том, что они могут быть зафиксированы и познаны независимо от других высказываний или событий. Они автономны и могут рассматриваться как изолированные индиви­дуальные сущности. Важным является также непосредственный характер их связи: элементарные высказывания как бы «приколо­ты» к самой реальности и называются поэтому «протоколами» или «констатациями». Для установления их истинности достаточно лишь взглянуть на «положение дел». Высказывание «Цвет этого потолка белый» может быть проверено на основе наблюдения без привлечения какого-либо иного знания. Замысел этой атомарной модели очевиден: найти простую процедуру проверки значения. Важно отметить, что критика этой модели, которая на самом деле не выполняется, ибо даже самые простые высказывания опира­ются на онтологию, содержащуюся в естественном языке, тем не менее не должна устранять само намерение основать высказыва­ния на чем-то «внешнем». Отказ от фундамента чреват, как это понятно теперь, серьезными последствиями. Но в атомарной модели истина и значение оказываются неразличимыми. Таким образом, она не выполняет тех обещаний, которые изначально давали представители философии языка. Наоборот, как раз в ней



Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


13


наиболее ярко проявляется тот факт, что в основе критериев значе­ния лежат эмпирические процедуры установления истины. Порази­тельным образом стало обнаруживаться, что теория истины как соответствия, для замены которой, собственно, и предназначалась семантика, оказалась ее скрытой предпосылкой и условием.

Но и в неэмпиристских программах значение раскрывается на основе понятия истины. Г. Фреге, разбирая вопрос о смысле и функции предложений, утверждал, что главным в нем является мысль, т. е. истинностное значение. Он признавал у знаков, во-первых, идеальные корреляты — означаемое, а во-вторых, конкретные предметы, участвующие в отношении референции. Б. Рассел оставлял «смысл» для обозначения состояний сознания, Э. Гуссерль, напротив, порвал с психологизмом и говорил о «ноэмах», т. е. идеальных событиях. Фреге пытался преодолеть «денотативную» семантику, т. е. такую, в которой ядром значения выступают «сами вещи». Но тогда опорой значения выступает чистая идея или «смысл». В отличие от него значение определяет­ся «точкой зрения» и является селекцией существенного. Значе­ние — это «способ данности», или «дескрипция», по Расселу. Оно может меняться от теории к теории, от понимания к пониманию.

Ядром семантики является теория референции, которую можно определить как знание условий применения предиката «истинный» к конкретному предложению, как выявление неких правил или аксиом, управляющих употреблением слов. Теория смысла образует своеобразную «скорлупу» вокруг этого ядра и связывает способность говорящего с суждениями теории рефе­ренции. Наконец, семантика развивает и собственную теорию действия, основой которой является теория речевых актов. На вопрос о том, как интерпретировать разнообразные способы употребления языка, семантика дает ответ на основе теории референции: знать смысл предложения — это значит знать усло­вия его истинности или метод верификации. Но дело в том, что различия истинности и ее условий не являются самопонятными и содержат множество невидимых препятствий. Поэтому понятие истины не много дает для прояснения понятия значения, и сегодня этот скепсис доходит до того, что многие предлагают отказаться от этой опоры. Ясно, что современная теория значения Должна учитывать внутренние вербальные связи самого языка, которые тоже выступают условиями истинности. Каковы проце­дуры разрешимости для условий истинности? Очевидно, что верификация не применима к значительной части высказываний. Теория речевых актов пытается по-новому решить эту проблему. Фреге различал смысл и действие, но видел глубокое противоре-ЭДе между ними: смысл он связывал с истиной, а действие с командами, клятвами, угрозами и т. п. Переходным понятием ВДужит «правильность», которая составляет внутреннее условие



14


Б. В. МАРКОВ


истинности высказываний. Но здесь мы сталкиваемся с допуще­нием о том, что высказывания каким-то образом «знают» об истинности, ибо заранее выполняют условия ее возможности.

На то или иное использование, применение высказываний, на то, что значения отсылают не только к идеям или понятиям, но и к действиям, координатором которых выступает язык, указывает прагматика. Общая схема прагматики строится на том обстоя­тельстве, что знаки употребляются и понимаются в определенном практическом контексте, в рамках социального жизненного мира. Они, конечно, отличаются от сигналов, вызывающих реакции не­посредственно. Слова, которые мы слышим, могут восприни­маться как команды, просьбы, советы, пожелания и т. п. Конечно, при этом они должны быть поняты. Стало быть, знаки проходят стадию понимания, и поэтому они не свободны от ментальных переживаний. Но важно и то, что понимание связано не только с внутренним, но и с внешним планом деятельности. Во-первых, оно не самодостаточно, а замкнуто в цепочку «знак—понима­ние—действие». Во-вторых, установление смысла в такой цепи не предполагает открытия идеи или сущности, как это предписывает теоретическая установка. Слова «Молот слишком тяжелый», про­изнесенные кузнецом, означают для подмастерья необходимость сменить его на более легкий. Семантический треугольник в праг­матике дополняется отношением «говорящий — слушающий», скоррелированным со схемой действия, в которое они включены. Прагматический аспект языка углубляли не только представители прагматизма, но и Хайдеггер, Гадамер, Деррида, Фуко, т. е. пред­ставители иных подходов и проектов философии языка.

АНАЛИТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ ЯЗЫКА

Современная аналитическая философия имеет два источника. Один логический, у истоков которого находятся проблемы, под­нятые в «Пармениде» и «Софисте», разрабатываемые средневеко­выми схоластами и обсуждаемые Фреге, ранним Витгенштейном («Логико-философский трактат») и Карнапом («Значение и необ­ходимость»). Главным здесь является стремление найти одно­значное определение понятий «истина», «значение», «имя» и др. Другой источник — гносеологический, обогащенный особенно И. Кантом, философию которого и пытается по-новому сформу­лировать аналитическая философия. У. Куайн выявил «две догмы эмпирицизма»: первая — «эссенциализм» — представление, со­гласно которому следует различать, о чем говорят люди и что они говорят об этом. Перевод различных языков возможен при усло­вии выявления сущности референтов терминов того и другого языка. Вторая догма заключалась в том, что такое необходимое



Ч. 1. ЗНАКИ, ЯЗЫК, ИНТЕРПРЕТАЦИЯ


15


для перевода аналитическое предложение может быть найдено тогда, когда удастся подтвердить его при помощи «нейтрального языка наблюдения», описывающего искомый референт.

Вопрос о том, каков критерий того, что мы действуем под вли­янием опыта или значения, — это вызов самой теории познания как таковой, а не какому-либо ее отдельно взятому направлению. Это разрушение теории репрезентации и отказ от теории соответ­ствия, которые отвечают нашему здравому смыслу, однако требу­ют невозможного и невыполнимого. Они предполагают возмож­ность установить некоторые привилегированные, обладающие особыми гносеологическими преимуществами высказывания, которые выступают констатациями объективных положений дел.

Теорию Куайна Р. Рорти расценивает как крен в сторону идеализма. Его «объекты» — это физические мифы. Но на самом деле теория лингвистической относительности имеет более силь­ные следствия, так как она не позволяет вообще поставить вопрос о значении. Процедура ссылки на объект и определения его теперь оказывается в эпистемологическом отношении уже не столь решающей. Но допущение интеллектуального каркаса, в рамках которого устанавливаются объекты, сохраняет под другим названием возможность метафизики. Относительность к концеп­туальному каркасу означает релятивизацию наших взглядов к сущности, в какой бы форме она не являлась: как бытие, познание или язык. Даже абсурдное допущение о том, что объекты делаются при помощи слов и значений, крики о потере бытия не создают никакой угрозы метафизике. В этом смысле Гуссерль смело выносил реальность за скобки, чтобы она не путалась под ногами. Однако тезис Куайна, а также позиции Куна и П. Фейерабенда подразумевают нечто большее. Они утверждают, что нет возмож­ности найти способ описания прошлого и будущего, кроме как в терминах настоящего. Таким образом, наши переговоры являют­ся единственной гарантией соответствия слов и вещей.

X. Патнэм склоняется в сторону реализма: только реалист может избежать вывода о том, что ни один из терминов науки ни на что не указывает. Сведение истинности к обоснованию, пре­доставлению гарантий, легитимации означает релятивизацию по­нятия истины по отношению к языку. Но, строго говоря, филосо­фы, имеющие нечто сообщить о гарантиях, точно так же, как и философы, озабоченные сообщением истины, одинаково наме­реваются сообщить нечто большее, чем обычно говорится о фактах. Что нам дают понятия истины и блага и что бы мы потеряли, если бы их устранили? Большая часть написанного об истине на самом деле посвящена обоснованию. Понятие истины, независимое от обоснования, нужно для объяснения надежности методов и процедур исследования, для объяснения конвергенции последовательности теорий. Если мы угадываем, когда теоретизи-



16


Б.В. МАРКОВ


рование заводит в тупик и дает неверные эмпирические результа­ты, то для объяснения этого факта конвенциональное™ явно недостаточно. Приходится допускать существование внешней реальности. Но тогда возникает вопрос, как возможны принци­пиально новые теории? Не являются ли разговоры о них прикры­тием факта, что вся новизна состоит в решении головоломок и всякий, кто изобретает действительно новую теорию, заканчивает свою жизнь в сумасшедшем доме? На самом деле нужно усом­ниться и в безумии. Если бы мы открыли, что нет ни атомов, ни генов, ни молекул, а только некие сигналы, подаваемые невиди­мым существом, манипулирующим учеными, то о потере контак­та с миром при этом не шла бы речь. Мы всегда оценивали прежние теории, начиная с мифов и натурфилософских построе­ний, как ложные и путаные описания мира. И вписывали тем самым их в историю триумфа и победы разума. Ни одно утверж­дение о мире, даже самое невероятное, не является причиной серьезного беспокойства. Однако предположение, что «понятие „плохого описания той же самой вещи" представляет сущую чепуху»,' ведет к отрицанию теории референции, которая состоит в том, что если мир зацепляет язык в фактических и причинных отношениях, то мы находимся в контакте с ним.

Д. Дэвидсон указал на третью догму эмпирицизма, а именно на дуализм концептуальной схемы и содержания, структуры и того, что должно быть структурировано. Согласно Дэвидсону, вопрос о том, «как работает язык», не связан с вопросом о том, «как работает познание». Он считает невозможным решить про­блему значения на пути выделения и сопоставления атомарных фактов с атомарными предложениями. Все, чем должна занимать­ся философия языка, — это выявлять ясные отношения между одними предложениями, кажущимися правильными, и другими, считающимися неправильными. Рорти считает, что важным но­вовведением Дэвидсона является преодоление ошибочного пред­ставления о философии как о дисциплине, которая имеет основа­ния и дает их познанию.2 Философия не определяет список «вечных идей» и привилегированных тем, а участвует в разговоре человечества и концентрирует внимание на событиях-происшест­виях (революциях или научных открытиях) или на проблемах, которые формулируют те или иные люди. При этом нельзя рассматривать эти проблемы как новую формулировку старых проблем. Отсюда центральным вопросом оказывается вопрос об изменениях и событиях, который приводит к отказу от некой нейтральной матрицы, позволяющей соотносить, соизмерять и переводить проблемы прошлого и настоящего.


1
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   48

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Знаки бытия iconКатегория бытия в философии
Интерпретация бытия в рационалистической и иррационалистической философских традициях

Знаки бытия iconФилософские и социокультурные основы педагогики
Важнейшей составляющей жизни человека как сознательного существа яв­ляется постижение им своего бытия, освоение знания об окружающем...

Знаки бытия iconИсследование наиболее общих вопросов бытия составляет содержание...
Но начинает философия с того же — с проблемы бытия. Такое совпадение не случайно. Оно свидетельствует о том, что любой вид мировоззрения...

Знаки бытия icon"Знаки. Знаковые системы"

Знаки бытия icon1. общие черты экзистенциализм, или философия существования, утвердился...
Кроме того, можно выделить три другие характеристики реальности, указываемые экзистенциалистами: 1 центральное положение экзистенции...

Знаки бытия iconЗахария Ситчин Назад в будущее. Разгадка секретного шифра Книги Бытия
«Ситчин З. Назад в будущее. Разгадка секретного шифра Книги Бытия»: Эксмо; М.; 2007

Знаки бытия iconОлег белоусов
Расставляю знаки препинания, поправляю орфографию ? а дело-то, куда как серьезней

Знаки бытия iconЛекции: колесные пары вагонов
Знаки и клейма на наружной грани обода цельнокатанного колеса

Знаки бытия iconБиография алмаза
Расставить знаки препинания. Найти бессоюзные сложные предложения, подчеркнуть грамматические основы

Знаки бытия iconБытия Фонд «Христианская жизнь»

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
exam-ans.ru
<..на главную