Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие




НазваниеШрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие
страница1/11
Дата публикации13.06.2013
Размер1.87 Mb.
ТипУчебное пособие
exam-ans.ru > Философия > Учебное пособие
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11






На обложке: св. Фома Аквинский. Фрагмент панно Карло Кривелли (XVв.)

Шрейдер Ю. А.

Лекции по этике: Учебное пособие — М.: МИРОС, 1994. — 136 с.

ISBN 5-7084-0047-1

Что такое мораль? Абсолютна ли она? Что изучает этика? Какие принципы лежат в основе реалистической этики? Как связаны моральные нормы и практические действия? На эти и многие другие вопросы читатель найдет ответы в публикуемых лекциях. Основное внимание автора сосредоточено на рассмотрении морально-этических концепций с точки зрения общехристиан­ских ценностей.

Книга адресована педагогам, учащимся старших классов, а также всем, кто интересуется философскими и этическими проблемами.

Изд. № 030(03) © Шрейдер Ю. А., 1994

Г<чКМ 5 7П84 ПЛИТ 1 © Московский институт

1ОШМ О /Uo^-UU<»/-l развития образовательных систем, 1994

ПРЕДИСЛОВИЕ

I

Эта книга возникла из курса лекций, который автор три года подряд читал студентам I курса Московского кол­леджа католической теологии им. св. Фомы Аквинского, чем во многом определяется ее содержание и структура. Книга состоит из отдельных лекций, каждая из которых сконцентрирована вокруг того или иного принципа построения этической системы или одного из фундаментальных понятий этики. Хотя этика излагается как раздел философии, ее содержание в предлагаемой книге достаточно тесно соотносится с нравственным богословием, рассматриваемым главным образом с точки зрения томистской традиции. Одна из заключительных лекций специально посвящена моральному учению св. Фомы. Впрочем, богословский контекст изложения носит скорее общехристианский, чем специфический католический, характер. Бо­лее того, в пределах данного курса уделяется достаточное внимание и тем этическим концепциям, которые построены без непосредст­венной опоры на религиозные учения.

Автор убежден, что мораль имеет абсолютный, а не культурно-_ исторический характер. Несмотря на многообразие этических кон­цепций, все они так или иначе направлены на поиск моральных инвариантов. Мораль, отвергающая абсолютизм моральной истины, не выдвигающая абсолютистских требований, не обладала бы дей­ственностью, не могла бы служить ориентиром для человеческих действий. С точки зрения монотеистических религий, абсолютизм морали имеет источником ее укорененность в Боге. Христианская религия учит, что моральньш закон вписан Богом в сердце каждого человека независимо от его принадлежности к той или иной религии. На этом факте зиждется сама возможность исследовать мораль как реально существующий феномен, иначе этика была бы вынуждена ограничиться культурологическим описанием нравов тех или иных

3

исторически складывающихся человеческих общностей, т. е. фак­
тически оказалась бы частью этнографии. Такая этика изучала
бы, как принято поступать в тех или иных культурных сообществах,
а не то, как должно поступать, т. е. она была бы описательной,
а не нормативной наукой. Однако вся^лрааищяз^этики связана, с
выяснением того, что является должным для человека, т.е. со­
ответствует неким глубинным законам человеческого бытия.
Такое выяснение заранее предполагает, что эти законы реально
существуют.

Когда мы говорим о том, что некое природное явление должно произойти, то это значит, что оно произойдет в силу природных законов, предопределяющих его наступление. Когда мы говорим о должном в сфере человеческих поступков, то имеем в виду соот­ветствие данного поступка непреложным законам морали. Тот факт, что человек волен нарушить моральный закон, поступить вопреки требованиям морали, никак не отменяет абсолютизм этих

требований. Разумеется, в жизни возникают этически Сложные

—..ситуации, которые не так просто оценить, но было бы принципи­
ально неправильно пытаться приспособить моральный закон к
конкретным житейским ситуациям. .Одно дело понять и простить
то или иное нарушение закона, совсем другое — счесть это нару­
шение несуществующим в силу оправдывающих обстоятельств. Эти­
ка учит разбираться в природе морального закона и понимать
моральные аспекты человеческого поведения.

Абсолютизм морали вовсе не значит, что этика как наука не развивается. В частности, в предлагаемом курсе рассматриваются некоторые современные исследования по этике, вскрывающие новые содержательные аспекты этой науки, поддерживающие объективный характер изучаемого ею феномена морали.

Существование многих этических систем отнюдь не означает существования различных моральных истин. Речь идет о разных путях их постижения и разных способах соотнесения и истолко­вания. Предположение о многих истинах означало бы отсутствие реального предмета, выражаемого этими «истинами». Но одна_и majKe истина может постигаться разными способами и получать _jta3Hbie выражения.

История этических учений хорошо это иллюстрирует. Этика позволяет получить существенное знание о человеческой природе, позволяет лучше понять самих себя. Но одновременно она исходит из определенных предпосылок о сущности человека. В основе этики лежит представление о присущей человеку свободе в ы б о -р а, не обусловленного никакими природными или социальными законами. Если бы человек действовал (в том числе и мысленно)

4

так или иначе целиком под влиянием внешних по отношению к нему факторов, то его поступки не подлежали бы моральной оценке, а сам он не нес бы никакой ответственности ни за них, ни за свои мысли. Более того, он не мог бы совершать поступков, как не может совершать их никакая природная вещь.

Вот почему этика существенна для осознания того, что человек не является целиком природным существом, но сверх своих при­родных качеств обладает духовной свободой.

Глубинный смысл этики состоит в том, что при решении прак­тических задач она заставляет считаться с чем-то далеко выходящим за пределы этих задач. Казалось бы, с точки зрения достижения хорошей практической цели удобнее не считаться с мораль­ными ориентирами. Почему бы ради блага большинства, ради великих идеалов не поступиться интересами малой группы? Политические цели всегда требуют жертв. И все же исторический опыт показывает, что отказ от требований морали, в конечном счете, пагубно сказывается на реальной жизни. Сегодня мы уже осознаем не только безнравственность, но и практическую пагуб­ность революционного террора, раскулачивания, расказачивания, уничтожения религии и нескольких поколений интеллигенции (дво­рянской, разночинской и советской).

Есть хороший исторический пример, когда ложь во имя благой цели привела к очень дурным последствиям. Когда-то благочестивые переписчики отредактировали текст иудейско-римского историка Иосифа Флавия, не очень почтительно выразившегося об Иисусе Христе. Ученые критики в XIX в., исследовав уже искаженный текст, решили, что имеют дело с подлогом, ибо фарисей Флавий не мог столь апологетически писать о Христе. И это стало для атеистов веским аргументом против исторического существования Христа, пока не был найден вариант рукописи без позднейших переделок, подтвердивший авторство Иосифа Флавия. Попытка монахов-переписчиков «улучшить» историю привела к результату, которого они наверняка не желали. В науке тоже нередко бывает, что попытки обойти молчанием факты или теоретические возра­жения против защищаемой концепции служат, в конечном счете, ей же во вред.

И все же вопрос о том, как связаны.этические_нормы и прак­тические действия, остается не простым, ибо здравый смысл подсказывает, что хороший поступок с точки зрения морали обычно противоречит сиюминутной выгоде. Он дискомфортен. Эта проблема в принципе допускает два, казалось бы, противоположных и не совместимых между собой решения. Одно из них предлагает этическая концепция «разумного эгоизма», которая велит че-

5

ловеку руководствоваться собственными интересами, но понимать их разумно. Предполагается, что стремление к собственному благу (эгоизм) само собой приведет к моральному поведению. Другой ответ наиболее отчетливо сформулирован И. Кантом и состоит в том, что требования этики не только важны сами по себе, но и имеют статус категорического императива, т. е. ка­тегорического требования (повеления морали или совести) к чело­веку, не считающегося с его конкретными интересами.

Идея «разумного эгоизма» возникла не на пустом месте, она восходит к христианской этике, требующей соблюдать некие об­щечеловеческие принципы ради, в конечном счете, «эгоистической» цели спасения собственной души. Тот же исток имеет и катего­рический императив, ибо непреложность этого императива факти­чески укоренена в абсолютизме требований Божественного закона. Попытки избавить этику от религиозного основания приводят к тому, что этику приходится или строить на утилитарном подходе, или вообще оторвать от требований живой действительности.

В реальных житейских ситуациях мы не можем удержаться от дурных чувств, а подчас и поступков в отношении людей, причи­няющих нам конкретное зло. Этика заставляет задать себе вопрос: хотели бы мы, чтобы нас возненавидели те, которым причинили зло мы сами? (Считать себя человеком, неспособным причинить зло другому,— по меньшей мере легкомысленно.) Поскольку нам было бы тяжело превратиться в объект чужой ненависти, не зна­ющей пощады и милосердия, по велению категорического импера­тива следует воздержаться и от ненависти к обидчику. Трудно это, в некоторых случаях почти невыполнимо, но этика дает здесь единственную рекомендацию. Ничего не поделаешь, приходится признать, что есть зазор между этическим идеалом и реальным поведением. Зазор этот можно уничтожить, ниспровергнув идеал, но надо, во всяком случае, отдавать себе отчет в содеянном.

К сожалению, нам дано много возможностей нанести ущерб ближнему. Но, по крайней мере, одно сделать мы не в силах: вывести неугодное нам лицо за пределы действия категорического императива, изъять его из-под защиты моральных законов. Абсо­лютизм этих законов вне власти человеческой, как бы мы ни нарушали эти законы.

Впрочем, есть системы представлений о нравственности (при­нятые в определенных обществах нравы), где этот абсолютизм отрицается. Но в таких случаях этическая система в строгом смысле слова просто отсутствует. Вот характеристика идеала древнего егип­тянина: «Идеал — образ корректного человека, благоразумно избе­гающего поддаваться порывам и приспосабливающегося на словах

6

и на деле к административной и общественной системам. Его ожидает обеспеченная карьера чиновника. Ни о каких моральных понятиях вроде добра и зла нет и речи, образцом служат харак­теристики человека знающего и невежды («толковый» и «глупый»). Толковости можно научиться... а правильное поведение обеспечит ему успешную карьеру»*.

Существуют общества и эпохи, где аморальность оправдывается фиктивным благом этого общества. Вот как пишет Блаженный Августин, обличая безнравственность римского общества: «...ни­сколько не беспокоятся, что их республика самая развращенная и распущенная... Лишь бы, говорят, она стояла, лишь бы процветала будучи полна богатствами и славна победами, или — это еще лучше — обеспечена миром... Цари пусть заботятся не о том, насколько их подданные добры, а о том, насколько они покорны. Провинции... не чтут их сердечно, а непотребно и рабски боятся».

Это — характеристика Рима эпохи упадка, уже утратившего культ семейной добродетели и патриотического послушания в поль­зу рабской покорности и авантюристического стремления к власти и наслаждению. Такое общество — прямое следствие морального упадка. Оно само вынуждено разрушать этические идеалы, чтобы не вступить с ними в. открытую конфронтацию и не оказаться саморазоблаченным. Существование такого общества несовместимо с признанием морального абсолюта, и потому оно клевещет на моральный закон, упрекая его в лицемерии, неисполнимости, не­соответствии человеческим возможностям и реальным обстоятель­ствам времени и места.

^ Высота морального абсолюта не принижает, но возвышает человека. Если я сам не способен подняться до идеала, то, по крайней мере, во мне есть нечто, ради чего мне эти идеалы даны. Как прекрасно, что есть люди, способные подняться до таких высот! Из одного восхищения перед ними можно постараться не упасть слишком низко и не предать эти идеалы.

Можно ответить еще и так: не до жиру, быть бы живу. Что там толковать о высших идеалах, когда происходит падение нравов и надо людей учить азбуке нравственности и порядочности: красть и обижать слабых нехорошо, нехорошо быть приспособленцем, взяточником и т. д. Вопрос только в том, возможно ли распрост­ранение азбуки в среде, где нет великих поэтов и понимания высочайшей значимости слов. Грамотность распространилась в Ев­ропе не из любви к письменности, но с проповедью Евангелия. В любом обществе высотами этической культуры овладевают едини­цы, но без этих высот не возникает элементарная порядочность.

* ^ Франкфорт Г. и др. В преддверии философии. М., 1984.

7

Мы имеем шанс сохранить порядочность только потому, что среди нас были А. Д. Сахаров и А. И. Солженицын, были люди, вышедшие на Лобное место протестовать против вторжения в Чехословакию, и некоторые другие.

Без человеческих образцов высшей нравственности не возникает элементарное просвещение, а сохраняющиеся устои подвергаются размыванию временем. Просвещение (в том числе и моральное) — это одна из проблем, не решаемых чисто прагматически. Откуда взяться просветителям в непросвещенном обществе? Как может просветить тот, кто не поднимается над общим уровнем сознания? Попытки решить подобные проблемы только на практическом, приземленном уровне оказываются весьма непрактичными. Не су­ществует отдельной элементарной морали для всех, как не суще­ствует элементарной школьной математики без математики высшей. Недаром школьных учителей приходится обучать высшей матема­тике. Без этой подготовки уровень школьного образования снизился бы катастрофически. Точно так же мораль не может сохраниться в обществе, где отсутствуют абсолютные моральные ориентиры и подвижники, готовые идти на жертву ради следования этим ори­ентирам. В таком обществе и элементарная порядочность становится редчайшим явлением.

Нарушения морали плохи не только сами по себе, они дурны тем, что создают атмосферу, способствующую дальнейшему раз­мыванию моральных ориентиров. Эти нарушения, как правило, не локализуемы и несут в себе дальнейшую порчу. Поэтому отдельные нарушения морали способствуют распространению зла, что делает

их порой более тяжелыми проступками, чем, скажем, некоторые

правонарушения.

Изучение этики очень важно для осознания всего происходящего в сфере морали и тем самым для понимания того, что происходит с нами и с нашим обществом.

Лекция 1 _

^ ВВЕДЕНИЕ В ПРЕДМЕТ ЭТИКИ

ЭТИКА, МОРАЛЬ И НРАВЫ

Один мой знакомый заведующий лабораторией так объяснял мне свой конфликт с дирекцией, упорно подозревавшей его в хищениях: «Они никак не могут понять, почему я не ворую. А я не ворую просто потому, что в этом случае я оказался бы вором». Jabm^BoppM — нехорошо, это общеизвестное положение более или менее общепринятой морали. (Слова «более или менее» я употребил потому, что среди «воров в законе» принята иная мораль.) ^Усвоить_э_то-_нетрудно. Труднее понять, что всякий ук­равший что-либо тем самым становится вором. Недаром существует пословица: «Не пойман — не вор».

Фактическое уничтожение понятия собственности (т. е. серьез­ного отношения к тому, что нечто принадлежит такому-то) и несуразно жестокие законы, защищающие социалистическую (т. е. общую, или ничью) собственность, размыли само .понятие кражи и дали возможность жить за счет непрерывных хищений, не ощущая себя вором.

В этом случае речь идет уже не о моральной квалификации поступка как кражи, но о связи качества поступка и самооценки того, кто его совершил. Для этого недостаточно знать моральные нормы, нужно понимать основные механизмы употребления этих норм. А это уже предмет не морали, но. этики. Человеку приходится жить и действовать в ценностно-ориентированном мире, где что-то считается хорошим, а что-то дурным. Всякий поступок ведет или к достижению блага, т. е. некоторой безусловно хорошей ситуации, или к дурному результату — неудаче в достижении чаемого блага, вплоть до причинения зла себе и другим.

Казалось бы, всякий поступок, приводящий к достижению блага, уместно назвать хорошим. Тем не менее, мы практически более осторожно употребляем этот эпитет по отношению к человеческим

9

поступкам. Добывание средств на пропитание, одежду и кров, безусловно, является благом. Но мы обычно не называем любое действие, приносящее нам эти средства, хорошим. Нужно еще, чтобы это действие было честным. Можно по-разному оценивать степень честности или просто допустимости того или иного зара­ботка. Эта оценка отчасти зависит от ситуации, в которой находится данный человек, от того, какие возможности есть в его распоря­жении, а отчасти — от традиций того общества, в котором он живет. (Эта зависимость не противоречит абсолютизму морали, но говорит лишь о разнообразии обычаев.)

Важно здесь одно: оценка поступка как хорошего, безразличного или дурного опирается на моральную категорию честности. Отсюда видно, что мы интуитивно различаем благо, непосредственно ощу­щаемое как полезное или приятное, и моральное благо как нечто высшее по отношению к утилитарному благу. Непосредственно мы стремимся к полезному или приятному, но это стремление так или иначе соразмеряется с более глубинным моральным благом, ради которого мы порой готовы даже посту­питься тем, на что направлены естественные желания. Во всяком случае, поступок оценивается как хороший, если он направлен на достижение морального блага как некоего абсолютного ориен­тира. Особенно высокой оценки заслуживают поступки, связанные с отказом от низшего (утилитарного) блага ради достижения вы­сшего (морального) блага.

Как мы увидим далее, существуют два типа этических систем. В одних системах достижение утилитарного блага никак не свя­зывается с благом моральным. Более того, поступок, который привел к достижению пользы или удовольствия, не подлежит моральной оценке: не может рассматриваться как хороший, даже если он с моральной точки зрения безупречен. В других — принимается, что наибольшую пользу и даже удовольствие для себя человек достигает именно тогда, когда он ориентируется на достижение морального блага.

Моралью мы будем в соответствии с философской традицией называть систему оценок, приложимых к человеческим поступкам, их целям и результатам, определяющим их абсолютную ценность независимо от конкретно доставляемых ими пользы и удовольствия. Этикой мы будем называть науку о морали и применении мораль­ных оценок в поведении человека.

В этом смысле можно сказать, что этика есть наука о морали как особом феномене человеческого бытия. Человек существует в ценностно-ориентированном мире, где различаются добро и зло как в поступках самого человека в предлагаемых обстоятель-

10

ствах, так и в ситуациях, сложившихся в результате данных поступков. Но кроме морали, которую мы рассматриваем как про­явление в мире и в нас абсолютного морального закона, существуют нравы, допускаемые в данном обществе.

^ Нравы могут не соответствовать требованиям морального закона. В этом случае говорят о дурных нравах, царящих в данном обществе. В морально развитом обществе нравы помогают реали­зации морального закона и даже порой требуют от человека боль­шего, чем достаточно жестко интерпретируемый моральный закон.

Надо сказать, что сами слова «этика» и «мораль» исторически происходят от греческого слова «ethos» и латинского «mores», ко­торые буквально переводятся на русский язык как «нравы». Тем не менее, мы будем, как уже сказано выше, различать нравы как то, что принято в некотором обществе как локальный обычай, мораль — как абсолютную систему ценностей, на которую ориен­тируется моральное поведение человека, и этику — как науку о морали и моральном поведении.

Тех, кто привык рассуждать «от низшего к высшему», наблю­даемое различие между нравами и моралью наводит на мысль, что морали, как таковой, не существует, а есть лишь нравы, харак­теризующие ту или иную культуру. Мне пришлось услышать от одного из философов, декларирующего ныне свои коммунистические убеждения, что не существует и не может существовать моральное общество, а у нас в России мораль вообще невозможна.

Разумеется, было бы утопией предполагать возможность суще­ствования общества, в котором все поступки соответствуют высшим моральным требованиям. Однако мой собеседник имел в виду не это, а подразумевал неспособность подавляющего большинства лю­дей воспринимать моральные оценки как абсолютные. Думаю, что он недооценил собственный народ, который он в соответствии с коммунистической идеологией рассматривает исключительно как материал для социальных экспериментов, неспособный различать добро и зло.

Если же рассуждать «от высшего к низшему», то мы придем к другому выводу: наличие немногих праведников, задаю­щих образцы морального поведения, внятные подавляющему боль­шинству, делает общество моральным. Наличие твердых образцов морали вносит устойчивые критерии «морали­зации» господствующих нравов и приближает эти нравы к абсо­лютистским моральным нормам. Иными словами, ^моральность возникает не из отсутствия морали, но из присутствия более высокой моральности. То, что хорошо с точки зрения морального закона, составляет моральное, или безусловное, благо.

11

В конкретной ситуации человек стремится к некоторому важ­ному для него благу, но ему важно не только достичь желаемого блага, но и чувствовать, что он стремится к безусловно истинному благу. Каждый из нас заинтересован в том, чтобы иметь достаточные основания для положительной самооценки, хотя далеко не всякий способен последовательно прилагать для этого серьезные усилия. Для внутреннего комфорта человеку требуется не только получать те или иные житейские блага, но и знать, что он правильно ориентируется в выборе желаемого и совершает усилия в нужном направлении.

Более того, очень важно ощущать, что принимаемые нами решения соответствуют нашим действительным намерениям. Только в этом случае внешние обстоятельства и наша оценка этих обсто­ятельств не нарушают свободу воли: намерение адекватно вопло­щается в принимаемом решении, т. е. в поступке.

Кроме непосредственного блага, достижение которого человек ставит себе в качестве цели, не менее важную роль для человека играет сознание правильности (справедливости) поставленной цели и собственной готовности добиваться ее всеми силами. Можно сказать, что справедливость (правильность блага, дости­жение которого ставится целью) и героизм (готовность совер­шать серьезные усилия для этого достижения) сами являются благами, несущими в себе награду независимо от успеха в получении искомого блага. Это последнее может быть связано с конкретной пользой, с обеспечением тех или иных насущных материальных интересов. Но сопутствующее ему благо реализуется в сознании действующего субъекта как ощущение душевного комфорта благо­даря обретению права на положительную моральную самооценку (а в благоприятном случае и одобрения со стороны окружающих).

Фактически речь идет о большем: положительная самооценка есть лишь субъективное проявление достигаемого совершенствова­ния, что с точки зрения ряда важнейших этических учений со­ставляет наибольшее благо для человека. Парадокс состоит в том, что моральное совершенствование не обеспечивает, а затрудняет

положительную самооценку, ибо чем выше моральное развитие,

тем строже требования к себе. (Никакой святой не способен

почувствовать себя святым.) Так что извлекать непосредственное

—у-девольствие из собственного совершенствования можно лишь не

заходя в нем слишком далеко. Впрочем, человек, реально достигший

моральных высот, с таким лукавым доводом считаться не станет.

i (Ни один святой не отказывался от своего пути ради соблазна

счесть себя святым.)

12

Иммануил Кант в предисловии к «Критике практического ра­зума» предложил замечательный образ, сопоставив величие и не­зыблемость морального закона внутри нас и звездного неба над головой. Действительно, и то и другое свидетельствует об эфемер­ности, человеческого бытия, в том числе всех человеческих учреж­дений, по сравнению с космическими и моральными законами и вместе с тем о способности человеческого разума постигать их и восхищаться ими. Понимание этого есть начало высвобождения от духовного трепета перед могуществом и злобным произволом зем­ных властителей. Вот почему последние так стремятся узурпировать то и другое, убеждая и принуждая уверовать, что их власть рас­пространяется и на моральный закон (который должен якобы слу­жить подчинению их воле), и на небосвод, отдаваемый в бессрочное пользование военно-промышленному комплексу и атеистической пропаганде. Вот почему осмысление начал этики, рефлексия над природой морального закона, укорененного в человеческом бытии как части мироздания, столь важны в становлении свободного человека.

Ни один нормальный человек не стремится совершать зло ради самого зла. Обычно каждый добивается получения некоего блага, которое может в действительности оказаться фиктивным (искажен­ным добром), и попытки его достижения ведут к дурным послед­ствиям. Даже отказ (как сознательная жертва) от некоторого очевидного блага, приносящего непосредственную выгоду, означает лишь предпочтение более высокого духовного блата корыстному интересу как менее значимому благу. Задача этики вовсе не в том, чтобы обосновать превосходство добра над злом, блага над отсутствием блага. Это превосходство очевидно всем, кроме убеж­денных нигилистов. Ее задача состоит в том, чтобы помочь человеку понять, что есть истинное благо, и найти свой путь к достижению этого блага. Мораль человека предполагает его способность к оцен­кам, т. е. умение различать добро и зло в соответствии с их истинной ценностью. Тем самым мораль благотворно влияет на поведение конкретного человека и нравы общества в целом. Этика не помогает человеку желать блага, но позволяет разобраться в том, чего же он действительно хочет, ориентироваться в собственных не вполне осознаваемых желаниях. Этика учит видеть контекст человеческого поведения, выходящий за пределы непосредственных практических интересов. В некотором смысле можно сказать, что этика помогает сопоставить сиюминутное с абсолютным, с тем, что не зависит от особенностей конкретного момента и конкретной практической ситуации.

Этика изучает поведение человека относительно ценностных ориентиров, оценивает его мотивы и результаты в категориях добра

13

и зла. В этом смысле можно сказать, что этика исследует нрав­ственную жизнь человека с точки зрения ее соответствия моральным нормам. Нравственную жизнь можно изучать и как совокупность эмпирических фактов, выражающих нравы опреде^ ленного общества, опирающегося на принятые в нем оценки до­пустимости того или иного поведения. В таком случае нравственная жизнь оказывается предметом этнографического описания, позво­ляющего установить, что в этом обществе в определенную исто­рическую эпоху считается хорошим (допустимым) или дурным (неодобряемым). Такое описание не ставит цели определять, что есть добро, а что — зло, а также не исследует ни оснований подобного рода оценок, ни их соответствия истинной моральной ценности. Всем этим занимается этика как нормативная, а не описательная наука.

^ Этика изучает не происходящее, а должное. Она устанавливает логическую связь между моральными оценками, выявляет законы, в соответствии с которыми вырабатываются суждения, призванные руководить поступками людей. Это не значит, что этика выраба­тывает конкретные рекомендации, как поступать в том -или ином случае. Она формулирует лишь общие абстрактные принципы, на которых могут быть построены конкретные оценки и рекомендации. Но сами эти принципы служат ориентирами поступков, а не оп­ределяющей их причиной. Совершая поступок, человек выбирает одно из возможных действий. Этот выбор выражает его ценностные предпочтения, ибо человек действует, чтобы достичь наибольшего из доступных ему благ. Этика фактически исследует логику действий человека в мире, где существуют ценности и в том числе ценности абсолютные, не зависящие от конкретных обстоятельств, т. е. моральные.

Разумеется, применять эту логику к анализу конкретного че­ловеческого поступка — дело далеко не всегда простое. Вообще, этический разбор конкретного случая (или по-латыни казуса) — это особое искусство. Сегодня слово «казуистика» мы понимаем в чисто негативном смысле — как способ запутать дело с помощью хитроумных и лукавых (казуистических) аргументов и приемов. Однако первоначально казуистикой называлась наука о распуты­вании сложных этических и юридических казусов (случаев) с целью осветить их сиянием истины.

Разбор и оценка тех или иных поступков, совершаемых или предполагаемых в той или иной ситуации, как раз и относятся к сфере ведения казуистики науки о случаях, или казусах, т. е. о том, что случается в жизни. Впрочем, это не столько наука, сколько искусство или практическое умение обнаружить эти­ческую подоплеку происходящих событий и человеческих действий.

14

Для казуистики предметом рассмотрения является отдельный казус в его неповторимости, а общие этические ориентиры служат лишь средством для «подсветки» и выявления важнейших моментов этого казуса. Искусство казуистики уместно сопоставить как с психотерапией, так и с исповедью. В поле зрения казуистики находятся действия и намерения человека в рамках единичного казуса. Возможна и описательная «наука о нравах», предметом которой должно быть изучение нравов конкретного общества или эпохи, установление того, что принято в этом обществе, на что оно смотрит сквозь пальцы, чего оно категорически не допускает, а что принимает как образец верного поведения. Для этой науки очень важно выделение особенностей нравственной жизни данного общества, того, что всегда интересовало историков, социологов, исследователей культуры. Но она не интересуется соотнесением обычаев с абсолютными моральными ценностями и с обоснованием используемых обществом критериев допустимости того или иного поведения.

В данном курсе мы не будем заниматься ни описательной наукой о нравах, относящейся к культурологии или социологии, ни практическим искусством казуистики. Мы упомянули об этих областях знания лишь для того, чтобы яснее очертить границы и предмет собственно этики.

^ ЭТИКА КАК ФИЛОСОФСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ О МОРАЛИ

Мы будем исходить из понимания этики как философской науки об основаниях различения добра и зла и фундаментальных ори­ентирах нравственной жизни, позволяющих сознательно совершать благой выбор и избегать дурного. Более того, этика исследует проблему нравственного совершенствования на основе выявления того, что является добродетелью, способствующей предпочтению добрых поступков.

Этика тесно связана с моральной теологией, исследующей то, каким образом нравственная жизнь человека укоренена в Боге и опирается на Откровение Священного Писания и Священного Пре­дания. , Строго говоря, теология — это наука не о человеке, но о Боге. Моральная теология — это наука о том, как Бог проявляется в поведении и помыслах человека. Поскольку серьезное занятие любой наукой предполагает убежденность исследователя, что пред­мет ее существует, то и теологией можно заниматься лишь обладая верой. Этика имеет своим предметом нравственное поведение че-

15

ловека в соотнесении его с моральными ценностями. Этика состав­ляет философскую дисциплину, нацеленную на объективное по­знание способов различения и разумения добра и зла, их источников и ориентиров. С христианской (как и с любой монотеистической) точки зрения, этика имеет основание и важнейший ориентир в моральной теологии, а источником морального закона является Бог. Сам закон дан в Священном Писании и как естественный закон вписан в наши сердца.

В таком случае можно говорить о христианской этике как этике, принимающей указанную установку. Но это не особая наука или особая ветвь в этике, а лишь принимаемая исследователем мето­дологическая установка. Христианская (и вообще религиозная) эти­ка исходит из того, что человеку вменяется в обязанность Богом оценивать собственные действия и мотивы.

Этика как философская наука занимается исследованием основ­ных категорий, в которых можно описывать моральные оценки, и критериев различения добра и зла. В рамках этики строится. и исследуется система понятий, в которых можно явно выразить как сами моральные законы, так и логику их применения к оценке человеческого поведения в условиях конкретных ситуаций. Этика не дает конкретных рекомендаций о том, как поступать, но выра­батывает средства, как мыслить о поступках, как осознавать и оценивать их последствия, влияние на окружающий мир. Более того, этика исследует вопрос о пределе ответственности человека за свои решения (выборы). Присущая человеку мораль определяет его поведение и оценки своих и чужих поступков. Поскольку оценка поступка совершается в мысли, то мысль об оценке есть фактически мысль о мысли, т. е. то, что называется рефлексией — отражением мысли в другой мысли. В рефлексии мысль как бы догоняет мысль. Этика учит мыслить об этих оценках, понимать их основания. Можно сказать, что этика—-это философская рефлексия над на­шими мыслями, оценивающими наши решения.

^ МНОГООБРАЗИЕ ЭТИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Хотя этика является единой наукой, изучающей один и тот же объект — мораль, существуют разные воззрения на этот объект. Тем самым в истории этики этот объект рассматривался в разных ракурсах — как разные предметы. Христианская этика является одним из таких воззрений, одной из этических концепций среди многих других и, на мой взгляд, лучшей среди них. Мы будем далее заниматься сравнительным анализом многих из существую-

16

щих этических систем, но можно сказать заранее, что, несмотря на имеющиеся в них противопоставления по тем или иным пози­циям, все они, хотя и по-разному и с разной степенью полноты и точности, выражают одну и ту же истину о своем предмете — существовании моральных ориентиров, не сводимых к непосредст­венно ощутимой пользе субъекта.

В частности, секуляризованные подходы к этике выражают то, что в моральной теологии называется естественным моральным законом. Апостол Павел утверждал наличие такого закона, когда писал, что «не слушатели закона праведны пред Богом, но испол­нители закона оправданы будут; ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствуют совесть их и мысли их, то обвиня­ющие, то оправдывающие одна другую...» (Рим. 2: 13—15) . Закон, написанный в сердцах, это и есть естественный моральный закон.

Таким образом, кроме Откровения есть и другой способ познания моральных ориентиров — разумная человеческая природа. С рели­гиозной точки зрения, исходным источником этих ориентиров яв­ляется Бог, хотя, как увидим, есть попытки естественного объяснения их происхождения. Многие моральные положения, ре­гулирующие нравственную жизнь, удается устанавливать с по­мощью разума. На этом основывается возможность построения этики как философской дисциплины, на которой основывается нормотворческая деятельность. Более глубокие и трудные для нашей природы начала морали имеют источником Священное Писание, но и они постигаются разумом и оказываются основой поведения постольку, поскольку их принимает разум. Там, где «разум убеж­дается, что возможности природы недостаточны, начинается дей­ствие благодати (на нее и рассчитывает просвещенный верой разум). Но ни одна из явленных моральных норм не может про­тиворечить разуму и человеческой природе» *. Этим определяется правомерность философской разработки этических систем, базиру­ющихся на христианских началах.

Сравнение ряда этических концепций позволяет разбить их на группы по некоторым существенным признакам. Прежде всего обращает на себя внимание то, что более ранние авторы, начиная с Аристотеля, ставили во главу угла представления об этической

* Здесь и далее ссылки на Евангелие даются по принятому стандарту: сокра­щенное название, глава и стих. В данном случае имеется в виду Послание апостола Павла к Римлянам, глава 2, стихи 13—15.

** Войтыла К. Основания этики //Вопросы философии. 1991. № 1. С.ЗЗ.

2-Ю. Шрейдер '^

состоятельности личности, выясняя вопросы о том, что есть д о -брод етель, подлинное благо и стремления чело? века. Более поздние авторы строят свои подходы на эти­ческой анализе поступка и выработке нормативных требований к таковсрму.

Разумеется, нетрудно связать эти подходы, указав на то, что доброд: стельный человек — это тот, кому свойственно совершать хорошее поступки, а хороший поступок — это атрибут доброде­тельного лица. Тем не менее, это смещение перспективы от человека как целостной личности к единичному поступку, когда человек рассматривается лишь как субъект действия, подлежащего этиче­ской опенке и нормативной регламентации, достаточно многозна­чительно. Смена перспективы переакцентирует задачи этики с выработки идеала личности (прежде всего для указания ориентиров самосо:»еРшенствования и воспитания) на нормирование поступ­ков — предохранение от дурных действий и осуждение таковых. Этические системы правомерно разделить на те, которые ак­центируют проблему оценки поступка и вытекающих отсюда ре­комендаций и долженствований, и на те, что выясняют естественные стремления и способность достигать счастья. Во втором случае этика оказывается в меньшей степени нормативной, но в большей степенЯ исследующей дисциплиной. Если в первом случае этические проблемы ставятся в ключе: «что есть должное?», то во втором — «что есть образец хорошего?». В первом случае этика учит тому, как сл&дУет поступать, а во втором — как формировать свою личность. Ветхозаветные заповеди предупреждают о недопустимо­сти поступков определенного вида — они апеллируют прежде всего к разуМУ- В Ветхом Завете есть также заповеди любви к Богу (Втор. 6:5) и ближнему (Лев. 19:18), которые Иисус Христос поставил выше всех заповедей Закона. Эти заповеди можно осу­ществить лишь всем сердцем и душою: они обращены не только к разуму» но и к человеку в целом, включая его бессознательную сферу. Они дают ориентир формирования личности в целом.

В «Философском словаре» противопоставлены материалистиче­ская и идеалистическая тенденции в трактовке добра и зла. Первая связывает эти понятия с потребностями и интересами субъекта, вторая выводит их из Божественного веления и разума. Первая точка зрения подчеркивает этический релятивизм — смену конк­ретных представлений о добре и зле от эпохи к эпохе, от народа к народу- Вторая — стремится видеть в разных конкретных пред­ставлениях о добре и зле общую сущность, проявление этического абсолюта. Еще античные авторы задумывались над проблемой раз-

18

нообразия конкретных нравов. Геродот отмечал, что греки считают дурным оставить труп близкого человека на съедение зверям — труп следует сжечь на погребальном костре. В то же время древние персы считали сожжение мертвого тела надругательством над по­койником и выставляли трупы на возвышенных местах на съедение хищным птицам. Легко заметить, что в обоих случаях речь идет об этическом долге перед близкими после их смерти. Различны лишь формы реализации этого долга.

^ ИЕРАРХИЯ ЦЕННОСТЕЙ: ЦЕЛИ И СРЕДСТВА

Фактически любая этическая система учит тому, как существовать в ценностно-ориентированном мире, пронизанном «силовыми ли­ниями» добра и зла. При этом поляризованным оказывается не только сам мир (по крайней мере, в той его части, которая отведена для человеческого восприятия), но и личное отношение к этому миру (человек оценивает мир по шкале добро—зло), а также на­мерения самого человека. Нам сейчас важно подчеркнуть одно: этика изучает принципы поведения человека в поляризованном мире. Это поведение определяется его способностью ориентировать­ся относительно «силовых линий» добра и зла. В этом смысле этику можно уподобить теории навигации, изучение которой поз­воляет штурману грамотно пользоваться компасом, ориентируясь относительно магнитных силовых линий Земли. Но при этом ни­какой учебник навигации не дает готовых рекомендаций капитану корабля, куда ему должно плыть. Он лишь помогает ему грамотно ориентироваться в кораблевождении и определять реальное поло­жение корабля относительно абсолютных географических координат.

В русском языке слово «добро» выражает не только «нечто хорошее» или «благо» в материальном смысле. Оно тесно связано со словом «доброта», тем самым в нем содержится недвусмысленный намек, что благо не сводится к материальным или чисто эгоисти­ческим интересам, а подразумевает необходимость быть добрым. Таким образом, благо понимается как достижение доброго распо­ложения к людям.

Этика не интересуется конкретными нравами: это дело этно­графии. Этика занимается общими принципами ориентирования между добром и злом, т. е. более высоким уровнем описания че­ловеческого поведения. Любое сколько-нибудь глубокое этическое

2* 19

учение занимается поиском абсолютных инвариантов блага или, по крайней мере, попытками выяснить, что есть истинное благо, подчиняющее себе частные блага, достижение которых ставит себе задачей человек в конкретных ситуациях и которые по сути лишь средства для достижения более фундаментальной цели — получения высшего блага. Так возникает проблема соотношения средств и цели. В известных пределах благая цель может стать оправданием таких средств, которые сами по себе благом не являются. Так, для спасения жизни пациента врач решается на ампутацию конечности или на очень болезненное лечение. В этом врача никто не упрекает, если он действует в пределах своей компетенции и в соответствии с медицинскими показаниями. Од­нако вряд ли какая-нибудь этическая система оправдает врача, убивающего другого человека ради душевного спокойствия своего пациента-параноика.

Вопрос о соотношении цели и средств, относительного и абсо­лютного блага — это один из ключевых вопросов этики. Казалось бы, ради абсолютного блага допустимо пожертвовать менее значи­мым благом и тем самым допустить зло. Ведь в противоположном случае мы ради относительного блага предаем абсолютное, чья ценность неизмеримо выше воздержания от относительного зла. Однако более тщательный анализ того, что можно считать абсо­лютным благом, показывает: данное рассуждение не проходит. Грубо говоря, абсолютное благо подразумевает абсолютные запреты на некоторые виды зла, а также условия, при которых относительное зло этически оправдано ситуационным контекстом. Во всяком слу­чае, проблема допустимых средств и моральной допустимости ком­промиссов со злом — одна из ключевых в этике.

Лекция 2

^ ИСТИННОЕ БЛАГО: РАЗЛИЧНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ

УДОВОЛЬСТВИЕ ИЛИ СЧАСТЬЕ?

Еще в античные времена целый ряд этических систем строился путем попыток определить, что есть истинное благо, к которому человек должен стремиться. Более того, казалось очевидным, что именно к истинному благу человек стремится по своей природе, хотя не всегда это осознает. Задача этики в данном случае заключается в том, чтобы сделать явными те ориентиры, на которые человек безотчетно опирается, и тем помочь ему изба­виться от неминуемых ошибок. Одно из первых этических учений (таково, например, учение Аристиппа, ученика Сократа) было осно­вано на принятии в качестве высшего блага удовольствия, которое рассматривалось как единственное само по себе ценное и желательное состояние человека. Такое учение принято называть гедонизмом (от греческого слова hedone — удовольствие). В сущности, гедонизм остается искренним убеждением многих людей, хотя не столь многие это убеждение явно формулируют даже для себя и тем более рискуют провозглашать его явно как теоретическую плат­форму. Как этическое учение гедонизм исходит из того, что объ­ективное содержание наших поступков и стремлений есть лишь средство для достижения подлинной цели — переживания удоволь­ствия. Любой труд (в том числе самый тупой и тягостный и самый высокотворческий) имеет конечной целью получить удовольствие от его результата либо получить средства для того, чтобы обеспечить себе удовольствие. В конце концов и каторжный труд можно объяснить удовольствием, ожидаемым от его прекращения. Не стоит так уж недооценивать гедонизм в качестве этической системы, хотя о ее недостатках еще пойдет речь впереди.

Дело в том, что всякий человек обладает естественным правом стремиться к удовольствию. Согласно учению 3. Фрейда принцип удовольствия является одним из важнейших регуляторов челове-

21

ческой жизни и психики. Ощущение удовольствия является до известной степени индикатором того, что с человеком все в порядке, в том числе и с моральной точки зрения. Подвох состоит в том, что стремление к максимуму удовольствия во что бы то ни стало саморазрушительно: оно уничтожает саму способность достигать удовольствия. Гедонизм не ложная концепция, но эта концепция кое-что важное оставляет вне поля своего зрения. При всех ус­ловиях гедонизм более верно отражает сущность человека, чем антигедонизм, запрещающий человеку испытывать удовольствия и стремиться к ним. Мало сказать, что следование такой системе разрушительно для человека и его окружения. Эта система еще и внутренне противоречива, ибо принявший ее всерьез человек не­минуемо начал бы испытывать извращенное удовольствие от того, что ему удается лишать себя удовольствий. Христианство видит высокий смысл в страданиях и учит переносить их с великой пользой для души, но никогда не требует стремиться к ним, как это делают многие гностические ереси*. Евангельская заповедь призывает возлюбить ближнего как самого себя. Человек, не спо­собный любить себя, теряет истинную меру любви к ближнему. В этом заключается христианское «оправдание» гедонизма и одно­временно мудрое ограничение его притязаний.

К гедонизму примыкает другое чрезвычайно распространенное в этике и гораздо лучше обоснованное направление — эвдемонизм, или стремление к счастью (от греческого слова eudaimonia — сча­стье). Разница здесь в том, что согласно учению гедонизма целью (высшим благом) служат достигаемые единичные удовольствия, которые могут быть сопряжены с последующими неприятными переживаниями как неизбежной расплатой за полученные удоволь­ствия. Этика эвдемонизма рассматривает счастье как систему жиз­ни, в которой совокупность удовольствий перевешивает страдания. Именно в достижении счастливой жизни эвдемонизм видит абсо­лютное благо, а все остальное считает лишь средством для ее достижения. При этом существенное место занимает выяснение того, что же является счастливой жизнью. В решении этого вопроса эвдемонизм существенно расходится с гедонизмом, ибо полагает, что удовольствия, влекущие за собой страдания, суть дурные удо­вольствия.

Согласно учению Эпикура человеку следует ограничивать свои стремления к удовольствиям, чтобы избежать лишних страданий. Целью человека (высшей ценностью) Эпикур считает достижение

*Речь идет об учениях, считающих мир, в котором мы живем, дурным по природе (созданным злым началом) и потому требующих отказа от принятия любых мирских благ.

22
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconВведение в философию права лекции и тестовые материалы
Берус В. В. Философия права. Лекции и тестовые материалы: Учебное пособие. Барнаул: Барнаульский юридический институт мвд россии,...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconКраткий курс лекций по управленческой психологии учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов очного и заочного технологического и торгового отделения спо. Пособие включает алгоритмизированный...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие удк 159. 9(075) Печатается ббк 88. 2я73 по решению Ученого Совета
Зоопсихология и сравнительная психология: Учебное пособие. Ставрополь: скси, 2005. 272 с

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие по чтению математических
Учебное пособие предназначено для студентов математических факультетов неязыковых педвузов, изучающих английский язык. Пособие состоит...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconШнейдер Л. Б. Ш763 Пособие по психологическому консультированию: Учебное пособие
Учебное пособие предназначено для студентов социально-психологи­ческих и психологических факультетов университетов, готовящих себя...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconС. А. Гапонова, д-р психол наук, профессор, зав кафедрой социальной психологии нгпу
Учебное пособие предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей. Учебное пособие подготовлено в соответствии с требованиями...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие является составной частью общего курса «Психодиагностики»
Прыгин Г. С. Введение в психодиагностику: Принципы и методы. История развития. Основы психометрики: Учебное пособие. М.: Умк «Психология»,...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие по курсу общей физики сургут
Учебное пособие предназначено для студентов-заочнтков инженерно-технических специальностей. Оно может быть использовано также при...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие по дисциплине «Теория государства и права»
Учебное пособие предназначено для студентов, обучающихся по очной, заочной формам, в том числе с использованием дистанционных технологий...

Шрейдер Ю. А. Лекции по этике: Учебное пособие iconУчебное пособие Электронный вариант (без рисунков, картин и портретов)...
Занимательная философия: Учебное пособие. М.: Издательско-торговая корпорация «Дашков и К», 2005. — 128 с

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
exam-ans.ru
<..на главную