Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки




НазваниеИсториография нового и новейшего времени стран Европы и Америки
страница17/22
Дата публикации21.06.2013
Размер4.86 Mb.
ТипДокументы
exam-ans.ru > История > Документы
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22
Глава 4 . Историческое знание в Великобритании второй половины XX века: пути "новой социальной истории"
Современное состояние британской историографии во многом обусловливается изменением места Великобритании в послевоенном мире, ее преимущественной ориентацией на Европу, замещением концепции Британской империи идеей "островного" европейского государства. В интеллектуальных кругах страны по-прежнему сохраняется вера в непреходящую значимость британских демократических институтов и социального опыта для судеб мировой цивилизации.
Ведущие направления исторической науки страны в целом согласуются с современными тенденциями социально-гуманитарного знания стран Европы и Америки. В то же время британская историография обладает устойчивыми, характерными чертами, которые формируют ее неповторимый облик.

Организационные основы британской историографии. Сообщество историков в Великобритании складывается из профессионалов, работающих в системе высшей школы, исследовательских учреждениях, исторических обществах и других объединениях. Подготовка кадров профессиональных историков осуществляется через университеты, политехнические институты и высшие колледжи.

Основными центрами образования историков остаются Оксфорд и Кембридж. Эти университеты сохранили статус привилегированных высших учебных заведений, высокий престиж дипломов и научных степеней.

В послевоенный период значимость старых университетов для подготовки специалистов в области истории оспаривает Лондонский университет. Действующий при этом университете Институт исторических исследований приобрел функции ведущего центpa по координации направлений научной работы профессионалов.

В 50-е гг. статус университетов получил ряд университетских колледжей (Саутгемптон, Гулль, Эксетер, Лестер). В 60-е гг. в Киле, Эссексе, Йорке, Сассексе, Ланкастере, Кенте, Уорике, Восточной Англии, Стирлинге были открыты новые университеты. В тот же период ведущие технологические колледжи были преобразованы в университеты, составив группу так называемых технологических университетов (Бат, Брадфорд, Бранел, Сэррэй, Сэлфорд и др.).

В последней четверти XX в. монопольное положение университетов стало оспариваться политехническими институтами и технологическими колледжами. Значительное место в их учебных планах и исследовательских программах заняло преподавание и изучение истории.

Во второй половине XX в. в разряд интенсивно разрабатываемых областей исторического знания в Великобритании выдвинулись проблемы новой и новейшей (современной) истории. Подготовка студентов и аспирантов по этим дисциплинам велась как на исторических отделениях, так и на отделениях и кафедрах политической науки.

В середине 60-х гг. открылся Институт современной истории, который начал издавать "Журнал современной истории" ("Journal of Modern History"). В 1967 г. на базе Лондонской школы экономики и политической науки была создана Ассоциация современных историков. Ее задачей провозглашалось всестороннее исследование проблем истории ХХ в. С 1990 г. Лондонский университет и Оксфорд стали издавать журнал "Двадцатый век британской истории" ("Twentieth Century British History").

Новым явлением в организации исторического знания стали региональные и страноведческие центры при высших учебных заведениях и научных институтах. В число приоритетных направлений научных изысканий и подготовки кадров вошли европейские исследования (университеты в Эдинбурге, Данди, Кардиффе, Кенте, Уорике, Сассексе и пр.; политехнические институты в Манчестере, Шеффилде, Лидсе и др.). В 60 - 70-е гг. были введены специализации по истории и культуре скандинавских стран (Кембридж, Лондон, Абердин, Гулль, Шеффилд, Ньюкасл, Ливерпуль и др.). В ряде университетов (Бристоль, Гулль, Лидс, Манчестер, Сент-Эндрюс, Глазго, Стирлинг и др.) и политехнических институтов начались разработки проблем испанской истории и культуры.

Самостоятельное значение в 60-80-е гг. приобрело исследование истории славянских народов, балканских стран, а также русской и советской истории. Ведущее положение среди научных центров по-прежнему занимала Школа славянских и восточноевропейских исследований при Лондонском университете. Аналогичный учебный и научный центр по изучению истории СССР, России и Восточной Европы был создан в 1963 г. при Глазговском университете. Центр начал издавать журнал "Soviet Studies". В 60-70-е гг. крупными центрами в тех же областях стали также Бирмингемский, Серрейский, Кильский университеты.
После войны в исторической науке повысилось внимание к американской и латиноамериканской проблематике. В 60-70-е гг. в ведущих университетах страны была открыта специализация американистики. При Даремском университете с середины 50-х гг. стала работать Британская ассоциация американских исследователей, выпускающая журнал "Journal of American Studies" и серии монографий. Функции координатора научных разработок осуществлял Институт США, открытый в 1965 г. при Лондонском университете.

Феноменом исторической науки Великобритании послевоенных лет стали комплексные латиноамериканские исследования и специализированные образовательные программы. В 1964-1966 гг. было открыто сразу несколько университетских центров и институтов (в Лондоне, Глазго, Оксфорде, Кембридже, Йорке). С середины 60-х гг. начал выходить журнал "Journal of Latin American Studies".

В историческом знании Великобритании ведущее положение принадлежит изучению британской истории. В XIX - первой половине XX в. понятие британской истории однозначно отождествлялось с английской историей. В середине XX в. британская история все более стала пониматься как история разных народов Британских островов, чьи исторические судьбы, в конечном счете, соединились в одном государстве.

Концептуальное оформление нового взгляда на британскую историю во многом объясняется внутренними процессами в первую очередь, самоопределением историографических школ в Англии, Шотландии, Уэльсе, Северной Ирландии. Заметно различаясь в определении проблемных полей исследования и концепции британской истории, они заняли определенное место в академической науке в исследовательских центрах и исторических обществах.

Самоопределение национально-региональных историографических школ и укрепление межкультурных коммуникаций в академическом сообществе историков выражались в публикации серий монографий, в которых формулировалась концепция непрерывной британской истории как истории складывания многонационального государства и общества. В 60 - 80-е гг. шотландская история трижды переписывалась в разных сериях "новой истории". Аналогично пересматривалась в новых редакциях история Уэльса и Ирландии. С середины 70-х гг. началось издание монографий в серии "Новая история Англии" (главные редакторы А. Диккенс и Н. Гэш). Ее цели были сходны с задачами, которые ставились шотландскими и уэльскими историками: с учетом данных современной исторической науки дать более полное, объемное отображение истории народов, входящих в состав Соединенного Королевства.

Значительное место в организации исторического знания в Великобритании по-прежнему занимают исторические общества. В послевоенные годы одним из наиболее престижных стало Королевское историческое общество, которые возглавляли такие известные историки, как Дж. Элтон, Дж. Хабакук, Дж. Холт, Дж. Эйлмер. Обществом было выпущено в свет около 300 томов исторических документов. Результаты исследовательской работы общества представлялись в ежегодных "Трудах" ("Transactions"). С середины 70-х гг. члены общества предприняли издание серии ежегодных библиографий по британской истории, а также - серии монографий "Исторические исследования", где представлялись работы молодых ученых. В 60-90-е гг. в практику работы вошли конференции по дискуссионным проблемам британской и колониальной истории, социальной истории, теоретико-методологическим вопросам "новой исторической науки".

Другая национальная организация британских историков - Историческая ассоциация - со времени своего основания ставила цель способствовать "изучению и преподаванию истории на всех уровнях, усиливать общественный интерес ко всем аспектам истории и превратить ее в существенный элемент образования для всех". Устав Исторической ассоциации предусматривал, что ее участникам необязательно заниматься научно-исследовательской работой. Во второй половине XX в. она стала массовой организацией, объединившей профессионалов и любителей.
В 60-80-е годы были организованы журналы "Teaching History", "Historian", "Primary History", адресованные преподавателям истории. В журналах "History" и "History Today" (основан в 1951 г.) серьезное внимание уделялось конкретным проблемам профессионального исторического знания. В середине 80-х гг. журнал "History Today" организовал дискуссию о структуре и содержании современного исторического знания.

Во второй половине XX в. заметное воздействие на постановку исследовательских программ и объем научных разработок стало оказывать государство; выросла финансовая зависимость университетов и институтов от организаций, ведающих распределением средств на нужды высшей школы и на исследовательскую работу. Утверждение в высших учебных заведениях и за их пределами мощных исследовательских объединений, работа которых во многом связана с прагматическими социокультурными и экономическими потребностями общества и государства, заметно сказывалось на содержании труда профессионалов.

Структура академического исторического знания. К середине XX в. политическая, экономическая, социальная история уже выражали себя в качестве многосоставных суб-дисциплин профессионального исторического знания Великобритании. В то же время в его поле стихийно втягивались исследовательские области из искусствознания (истории искусств), литературной критики (филологических "британских исследований" и истории литературы), философии (истории философии), психологии (истории психологии), науковедения (истории науки). В большой степени эта близость задавалась общей исторической ориентацией дисциплин социально-гуманитарного знания, которая утвердилась в XIX в. в период господства научного исторического метода и его модификаций (генетической, компаративной, типологической).

Во второй половине XX в. внимание историков все больше перемещалось с констатации предметной области, представляемой как часть объективной реальности в ее материальной и завершенной формах ("что?"), - на выработку конкретных аналитических инструментов, которые бы позволяли производить точный, научный анализ проблемных полей ("как?").

В академическом сообществе стали распространяться методологические и концептуальные установки аналитической философии, бихевиористской политической науки, математизированной экономической теории, формалистической литературной критики. В конце 50-х - 60-е гг. о себе в полный голос заявила "новая" историография, которая строилась на основах сциентизма и объективизма. Поборников "новой истории" объединяло стремление преобразовать устои традиционной науки средствами обновления теории, методологии, проблемных полей, языка исторической профессии и желание достигнуть "нового исторического синтеза".

Политическая история. Главенствующее положение по-прежнему сохраняла политическая и конституционная история. Однако в 60-70 г. XX в. ее предмет стал определяться более емко, существенно расширились проблемные поля, произошла корректировка семантики понятий и терминов.

Потребность политической истории в адаптации к переменам в историческом знании и обществе соединялась с ее стремлением сохранить свою автономию, сущностные черты, язык (в особенности в споре с социальной историей). Усилиями историков консервативного и умеренно-либерального направлений индивидуализирующая "чистая" политическая история стала претендовать на создание всеобъемлющей "новой старой" истории, "нового нарратива", который бы объединял вокруг ядра политической истории элементы социальной, интеллектуальной, экономической истории.

Одно из первых обоснований позиций "новой" политической истории содержалось в работе консервативного историка Дж. Элтона "Политическая история. Принципы и практика" (1970). В книге обосновывалась идея о необходимости обновления политической истории и ее основных компонентов - юридической, конституционной, административной, дипломатической истории - средствами более широкого истолкования предмета исследования, выявления приоритетности политических отношений в истории.
Эти доводы были воспроизведены "новыми" политическими историками во время общебританской дискуссии "Что такое история сегодня?", организованной в середине 80-х гг. журналом "History Today". Дж. Элтон, Р. Хаттон, Р. Фостер и другие отстаивали тезис о том, что поскольку "все есть политика", ведущее положение в историческом знании и историческом сообществе должна по праву занимать именно эта дисциплина.

К последней трети XX в. в рамках политической истории сосуществовали историки, представлявшие политическую историографию открыто ранкеанско-позитивистского толка и нео­ревизионистское, неонэмировское направление. Дискуссии между ними, в конечном счете, велись вокруг необходимости обновления основных концептов. В лексикон политической историографии 70-80-х гг. вошли новые слова (такие как ментальность), которые при переводе их из культурной антропологии, психологии, информатики и других дисциплин оказались переистолкованы, переиначены семантически.

Во второй половине XX в. политическая историография выражала себя как в "чистой" истории, так и в идеологизированной истории, открыто связывавшей себя с запросами государства и общества. Эта вторая структурная часть политической историографии испытывала на себе сильное воздействие политической науки. В соответствии с этим одна структурная часть политической истории, как и прежде, выражала себя главным образом в университетской науке, а другая сосредоточивалась преимущественно в научно-исследовательских центрах и институтах, работавших по государственным заказам.

Среди английских университетов ведущее место в исследовании политической проблематики по-прежнему занимали Оксфорд и Кембридж. В Оксфордском университете при изучении политической истории успешно применялись междисциплинарные подходы. Этот университет объединил многих видных историков, специализировавшихся в области политической истории (М. Ховард, Д. Платт, С. Холмс, А. Макинтайр, К. Морган, П. Слэк, Дж. Поул). В Кембридже политическая проблематика разрабатывалась профессорами и преподавателями Крайст-колледжа (Дж. Пламб, К. Скиннер), Клер-колледжа (Дж. Элтон), Питер-хауса (М. Коулинг, X. Чедвик, Дж. Перри).

В послевоенные десятилетия одним из крупнейших центров политической истории оставался Лондонский университет. Он продолжал определять научные изыскания преподавателей Королевского, Университетского, Имперского и других колледжей, а также Лондонской школы экономики и политической науки. Политическая история новейшего времени оказалась широко представлена в новых, городских и технологических университетах (Шеффилд, Ньюкасл, Сэлфорд.). Так, ведущее положение на гуманитарном факультете университета Стрэтклайда в последней трети XX в. заняло отделение политической науки, при котором сформировался центр по исследованию общественной политики в современной Великобритании, созданный при участии видного политолога Р. Роуза. Сотрудники центра занимались изучением британского электората и прогнозированием электорального поведения, проводили сравнительные исследования социально-политических сдвигов в странах Запада.

Экономическая история. В послевоенные годы изменились представления историков об экономической и социальной истории и взаимоотношениях между ними. В 50-начале 60-х гг. процесс переосмысления содержания экономической истории совершался одновременно с пересмотром предмета социальной истории. Обсуждение вопросов истории перехода Европы от средних веков к новому времени, содержания и последствий промышленной революции, причин утраты Великобританией ведущих экономических позиций в мире и пр., в конечном счете, соотносилось с проблемой социально-экономической детерминации истории, изучением факторов воздействия экономики на социальные отношения и духовную жизнь общества.

Сциентистская тенденция в социально-гуманитарном знании и, в особенности, ориентация экономической теории на математическое моделирование и эмпирический статистический анализ существенно повлияли на понимание предмета экономической истории. Все более отчетливо стала заявлять о себе новая экономическая история, у которой складывались "особые отношения" с современной экономической наукой. В ней прослеживалось определенное генетическое родство с исторической экономикой конца XIX - начала XX в. и американской клиометрией (как в предмете, так и в методах исследования). Основу ее составляло использование количественных методов.

В 70-80-е гг. в рамках новой экономической истории оформились две отрасли - количественная история и история бизнеса. В разработку проблематики новой экономической истории активно включились и экономисты. В дальнейшем в работах экономических историков стали широко применяться методики, заимствованные из социологии, демографии, психологии.

В 1978 г. при Лондонской школе экономики и политической науки был открыт Центр по изучению истории бизнеса. Аналогично образовался в 1988 г. Центр исследования истории бизнеса на базе отделения экономической истории Глазговского университета.

С 60-х гг. в университетах при содействии Общества экономической истории стали проводиться научные конференции. Переориентация общества на изучение новой экономической истории, и, прежде всего, количественной истории, обусловила сокращение притока новых членов. Сужение в новой экономической истории проблемных полей исследования, использование специфического языка привели к ограничению контактов с представителями других областей исторического знания. В 80-е гг. в деятельности общества стали заметны попытки вернуться к более широкой трактовке экономической истории. В общество вошли такие известные историки, как Т. Баркер, Дж. Терск, П. Матиас, Р. С. Флауд, Д. Коулмен, Э. Хобсбоум и др. В последней трети XX в. выросло сотрудничество этой организации с Обществом социальной истории и Обществом изучения истории рабочего класса.

В журнале "Обзор экономической истории" ("Economic History Review"), издаваемом обществом, стала регулярно публиковаться библиография новых работ по экономической истории, издаваемых в Великобритании и Ирландии. Журнал охотно откликался на новые научные подходы и методы, он немало способствовал популяризации количественных методов. В 70 - 80-е гг. журнал стал выступать проводником взглядов "новых" экономических историков. Увеличилось число публикаций, посвященных истории XX в. Среди наиболее актуальных тем был анализ причин экономического отставания Великобритании в XX в. В последние годы возросло внимание журнала к аграрной истории.

Социальная история. Ко второй половине XX в. наиболее динамичной суб-дисциплиной исторического знания стала "новая социальная история". Весомый вклад в ее становление внесли исследования ученых марксистской ориентации и историков, близких к марксизму; и, прежде всего, работы Э. Томпсона, Кр. Хилла, Э. Хобсбоума, Дж. Рюде, Р. Хилтона, А. Л. Мортона. Начало качественного преобразования социальной истории в Великобритании связывается с изданием в 1963г. книги Э. Томпсона "Становление английского рабочего класса". Позднее, со второй половины 60-х гг., стали появляться работы по социальной истории, написанные под влиянием М. Вебера и школы "Анналов".

Новая социальная история сконцентрировала в себе основную проблематику исторических исследований "новой исторической науки" и поиск "нового исторического синтеза". У нее был фундамент, заложенный либеральной и радикально-демократической историографией начала XX в. Вместе с тем в предмете и методах старой и новой социальной истории обнаружились принципиальные расхождения, которые можно определить как разрыв с историографической традицией.

Само название было призвано отличать новую социальную историю от традиционной социальной истории, которая включала в себя положение отдельных групп и общностей в различные исторические периоды, социальные движения, образ жизни обычных людей. Прежде в центре внимания находилась общественно-политическая борьба различных партий, институтов, организаций. Главным предметом новых социально-исторических исследований стало внутреннее состояние общества как такового (отдельных его групп и индивидов). Весь комплекс факторов предполагалось изучать в их материальном, социокультурном, деятельностном и психологическом выражении.
Историки, придерживавшиеся различных идейно-политических ориентации, как правило, расходились в понимании предмета и задач социальной истории. Внутри "новой" историографии произошло относительное разграничение в изучении сфер социальной истории. Либеральная историография представляла социальную историю как мозаичную картину различных сторон обыденной жизни социальных групп и индивидов (материальная культура, быт, поведение, ценности и представления). Умеренно-либеральное крыло "новой исторической науки" отдавало предпочтение изучению устойчивых общественных структур и институтов.

Леволиберальные и радикальные историки уделяли основное внимание разработке проблем массового поведения (в том числе соотношения стихийности и сознательности) и массового сознания на разных его уровнях. Их в особенности интересовала темы, связанные с поведением массы людей, свойствами группового самосознания, особенностями коллективных представлений в истории.

Идея превращения социальной истории в "тотальную историю" была сформулирована еще в начале 60-х гг. известным историком Г. Перкиным: "Социальная история не есть часть истории, она есть вся история с социальной точки зрения... История общества - это не история всего, что в нем происходит. Для социального историка главное - понимание жизни человека в прошлом, в устройстве общества и его институтов".

В 70-80-е гг. многие британские историки подчеркивали интегрирующую функцию социальной истории в системе исторических дисциплин, ставили перед ней задачу синтеза исследований различных сторон и процессов исторического прошлого. Однако на практике они, как правило, ограничивались соотнесением анализа социальной структуры и отношений главным образом с экономическими и демографическими процессами или сужали рамки "тотальности" до границ локальной истории. Большинство же "новых" социальных историков концентрировало внимание на изучении социальных групп, институтов, движений с позиций "истории снизу".

Новая социальная история быстро самоидентифицировалась в историческом знании Великобритании. Вскоре ясно обозначилось ядро новой социальной истории: категория - "общество". Независимо от методологических ориентаций историков она мыслилась как форма объективации мира истории. Использование ее в таком значении объединяло профессионалов вокруг материалистической (по сути) концепции социальной тотальности. Интегральность ее базовой категории и заявленные глобальные задачи ("новый исторический синтез", "тотальная история") обусловили тот факт, что социальная история постоянно вбирала в себя и перерабатывала различные части гуманитарного знания (социология, историческая демография, психология, структурная, социальная и культурная антропология и др.). При этом обогащались ее теоретико-методологический арсенал, методический и технический инструментарии, язык исторического объяснения.

Интенсивность процессов дифференциации и интеграции в науке в связи с расширением самого предмета истории, источниковой базы, методов исследования и способов обработки источников вызвала появление множества новых исследовательских областей. В историографии появились такие суб-дисциплины, как демографическая история, социально-интеллектуальная история, психоистория. Эти области тяготели к новой социальной истории и в значительной степени переплетались с ней. В 80-е гг. определились такие исследовательские области, как история семьи, детства, образования, города, преступности, социальная история медицины, социальная история религии. Идея изучения "истории снизу", "народной истории" способствовала оформлению "новой рабочей истории", "женской истории", "крестьянских исследований" и т. п. Одновременно происходило складывание "новой локальной истории" и "устной истории", которых с социальной историей роднил не столько предмет, сколько новаторские исследовательские методики.

В ходе формирования новой социальной истории в Великобритании возникли десятки университетских кафедр, отделений, факультетов, научных центров, журналов, связанных с этой отраслью знания. Социальная история стала изучаться в большинстве университетов, политехнических институтов и колледжей. В 60 - 70-е гг. положение ведущих центров по изучению новой социальной истории приобрели исследовательские объединения при университетах Кембриджа, Оксфорда, Уорика, Ланкастера, Сассекса, Эссекса, Гулля, Лестера, Бирмингема.

Создание в 1964 г. в Кембриджском университете исследовательской группы по изучению народонаселения и социальной структуры ХVII - XIX вв., в которую вошли историки, социологи, демографы, географы отражало возросший интерес к междисциплинарным исследованиям, в частности к возможностям использования данных демографии и количественных методов для разработки сюжетов социальной истории. Члены группы находились под влиянием школы "Анналов" и использовали ее методики в области исторической демографии. Это объединение поставило задачу координации усилий историков любителей и профессионалов по сбору и первичной систематизации данных местных источников, которые затем обобщались, проходя компьютерную обработку в Кембриджском университете. Членами группы был основан журнал "Local Population Studies". Основные установки этого центра были сформулированы в 1966 г. в работе П. Ласлетта "Мир, который мы потеряли" и в коллективном издании "Введение в английскую историческую демографию", вышедшем под редакцией Е. Ригли. В 70-80-е гг. члены Кембриджской группы опубликовали ряд работ, в которых рассматривалась динамика народонаселения Великобритании в новое время в связи с экономическим развитием страны и социальными сдвигами.

Подобные тенденции получили развитие и в Оксфорде. В 60-80-е гг. ведущие позиции в изучении проблем социальной истории приобрел Раскин-колледж - учебное заведение, созданное на профсоюзные средства для общеобразовательной подготовки рабочих-активистов. В 1967 г. на основе занятий, которые проводились с учащимися историком Р. Сэмюэлем, возникло объединение историков "Историческая мастерская". Его название было заимствовано у экспериментальной студии "Театральная мастерская", работавшей в 40 - 50-е гг.

Центральной темой стали проблемы истории британского рабочего движения, рассмотрение их с позиций трудящихся классов, "истории снизу". Начало практической деятельности "Исторической мастерской" было положено студенческими научными работами по локальным вопросам рабочей истории Великобритании XIX - XX вв. Основу этой организации составили историки радикально-демократической и марксистской ориентации. Тяготение к созданию "народной истории", побуждало их привлекать новые местные источники, обращаться к устной истории, к свидетельствам, характеризующим повседневную жизнь работников, их обыденное сознание, формы стихийного социального протеста. В конце 60-х гг. в "Историческую мастерскую" вступила группа участниц феминистского движения. В последующие годы. в объединении активизировалась разработка истории социальных групп и национальных общин, началось интенсивное изучение проблем истории семьи, детства, женщин, "народной культуры".

Росту популярности объединения содействовало образование в 1975г. периодического издания "History Workshop Journal". Не замыкаясь на локальных исследованиях, журнал публиковал статьи по методологическим проблемам исторической науки. С 1984 г. объединение приступило к изданию серии научно-популярной литературы для средней школы ("Английский патриотизм", "Историография и историческое воображение", "Преподавание истории в Великобритании в XIX в." и др.). "Историческая мастерская" обрела положение научного и исторического центра, институциализация которого была завершена в 1984 г., когда члены объединения объявили об образовании на ее базе Центра по изучению социальной истории. В программном манифесте центра подчеркивалось стремление его членов разрабатывать целостную историю.

Значительное влияние на направление новой социальной истории оказали исследования, Центра социальной истории университета Уорика. Его основателем (в 1968 г.) был Э. Томпсон - исследователь истории английского рабочего класса, представлявший в исторической науке Великобритании марксистское направление. Первоначально сотрудники центра сконцентрировали усилия на изучении рабочей истории. С 1973 г. он получил поддержку другого объединения - Центра по выявлению новых источников, созданного при университетской библиотеке Уорика. Труды Э. Томпсона и коллективные работы сотрудников Центра по истории социального протеста народных масс в ХVIII - XIX вв., введение в научный оборот нетрадиционных источников и новое прочтение известных документов привлекли к этому объединению внимание многих историков. Со второй половины 70-х гг., когда Центр возглавил Р. Харрисон (также историк марксистской ориентации), деятельность этого объединения стала более разнообразной. В настоящее время, помимо проблематики собственно рабочей истории, в центре разрабатываются общетеоретические и методологические вопросы социальной истории.

В 60-е гг. на отделении экономической и социальной истории Гулльского университета образовалась группа историков, занимающихся преимущественно рабочей историей. В нее вошли представители радикально-демократического направления, историки - марксисты. В 1972 г. они приступили к изданию многотомного "Словаря рабочей биографии" (составители Дж. Сэвил и Дж. Беллами). Дальнейшая разработка историками Гулля проблем британского рабочего движения XIX - XX вв. осуществлялась под влиянием растущего авторитета новой социальной истории.

В университете Эссекса в 70-е гг. сформировалась группа радикально-демократических историков, разделявших установки новой социальной истории. В 1971 г. были основаны журнал "Устная история" ("Oral History") и общество с аналогичным названием. Инициатором их создания стал преподаватель социальной истории П. Томпсон. Он организовал деятельность историков, которые занимались собиранием словесных свидетельств и разработкой методик устных опросов очевидцев исторических событий. Первоначально тематика социально-исторических исследований общества ограничивалась сюжетами рабочей истории, однако к концу 70-х гг. в связи с формированием в "новой" истории социокультурного и психоисторического подходов интересы историков расширились. Изучение проблематики массового сознания и народной культуры побуждало членов общества активно использовать фольклорный материал и разнообразить аудиовизуальные источники.

Одним из наиболее крупных объединений для изучения новой социальной истории стал исследовательский центр при Сассекском университете. В 60-начале 70-х гг. его возглавлял А. Бриггз, один из создателей новой социальной истории. В этом центре объединились усилия экономистов, социологов, психологов, антропологов, географов, политологов, юристов. Главным направлением их работы стала апробация междисциплинарных методик при исследовании истории Великобритании, Европы, Америки. Стремясь к воплощению идеи "нового исторического синтеза", сотрудники школы проявляли особую активность в издании трудов по социальной истории, обобщавших результаты работы профессионалов из разных университетов.

Тесные связи с этой школой сложились у Ланкастерского университета. В середине 70-х гг. в нем сформировался Центр социальной истории. Его возглавил Г. Перкин, первый университетский преподаватель, получивший должность профессора социальной истории. Основные направления исследований были связаны с проблемами локальной, устной, рабочей истории, истории образования, народной культуры. Историки Ланкастера участвовали в издании серий монографических работ по социальной истории ("Исследования по социальной истории", "История городов и графств"). В 1976 г. на базе Ланкастерского центра было создано Общество социальной истории. Его председателем был избран Г. Перкин, президентом - А. Бриггс. Привлечение в актив общества видных историков и социологов способствовало тому, что это региональное объединение получило статус национальной исторической организации, ведущей исследования на междисциплинарной основе.

В конце 40-х гг., когда в Великобритании была учреждена Постоянная конференция по изучению локальной истории с центром в Лондоне, в Лестерском университете образовалось отделение английской локальной истории. Там впервые в стране было введено преподавание локальной истории как учебной дисциплины. При университете началось издание журнала "Local Historian". После открытия в 1964 г. в Лестере первой кафедры локальной истории эта исследовательская область стала постепенно включаться в структуру новой социальной истории. В 60-70-е гг. вокруг кафедры сформировался крупный научный центр. Ведущими исследователями в нем были либеральные историки У. Хоскинс, Г. Финберг, А. Эверитт.

В 60-80-е гг. в Лестерском университете оформилась такая область исследования как "городская" история. По мере становления новой социальной истории изменялось содержание исследовательских программ по истории города, которые осуществлялись на отделении экономической истории университета. Создание сотрудниками этого отделения в 1964 г. Общества городской истории во главе с Дж. Дайосом стимулировало выпуск периодического "Ежегодника городской истории".

Деятельность историков, занимавшихся разработкой новой социальной истории, координировали исторические общества и журналы. Наиболее авторитетное положение среди них заняли общество "Past and Present" и Общество изучения истории рабочего класса. Образованию общества "Past and Present" предшествовала многолетняя работа историков марксистского, радикально-демократического и либерального направлений, объединившихся в 1952 г. для издания одноименного исторического журнала.

В 1959 г. на основе журнала было образовано историческое общество. Его главной задачей провозглашалось обсуждение фундаментальных проблем исторической науки, а также популяризация результатов конкретно-исторических исследований по социально-экономической и культурной тематике, организация публикаций этих материалов.

Центральное место в деятельности "Past and Present" заняла социальная история. На конференциях общества в 70-80-е гг. обсуждались такие темы, как "История, социология и социальная антропология", "Труд и досуг", "Социальная мобильность", "Наследование и семья", "Народная религия" и др. Историки разрабатывали социальные сюжеты революций ХVII века, промышленной революции в Великобритании, рабочей истории и народной культуры ХVIII-XIX вв. (семья, быт, социальная структура, материальное положение, поведение, сознание, социальный протест работников по найму). На конференциях и в журнальных дискуссиях неоднократно ставились вопросы о тенденциях и перспективах современной историографии, рассматривались ее теоретико-методологические аспекты.

На новую социальную историю в Великобритании оказала заметное воздействие работа Общества изучения истории рабочего класса, созданного в Шеффилде в I960 г. С 1962 г. началось издание Бюллетеня общества и журналов по "рабочей" истории. Возникновение этой организации объяснялось неудовлетворенностью части британских историков состоянием "рабочей" историографии. До середины XX в. она ограничивалась в основном изучением истории лейбористской партии и профсоюзов, исследованием институциональных и политических сторон рабочего движения. Социальные процессы внутри рабочего класса, особенности культурной жизни отдельных его групп долгое время оставались вне сферы внимания историков.

Члены общества значительно расширили рамки "рабочей" истории. Объектом их исследований стали проблемы зарождения и формирования рабочего класса, особенности его материального положения и форм протеста, внутриклассовые и межгрупповые отношения, быт и культура рабочих. На конференциях общества обсуждались такие проблемы, как История рабочей семьи", "Влияние миграции рабочей силы", "Ранний этап британского тред-юнионизма", "Религия и народ", "Рабочая история в музеях", и др. В 80-е гг. тематика обогатилась за счет включения в сферу внимания вопросов, касавшихся положения и социальной активности других групп работников по найму.

Во второй половине 70-х гг. в новой социальной истории обозначились кризисные явления. К тому времени в ее составе оформились многие "истории" (новая "рабочая" история, "городская" история, "история снизу", народная культура, "семейная" история и пр.), на которые распространялись подходы и язык объяснения, свойственные этой суб-дисциплине "новой исторической науки".
Новое направление поиску придало введение в 70-е гг. в социальную историю подходов из культурной антропологии, психологии, социо- и психолингвистики. В итоге внимание историков стало смещаться от изучения социального поведения, активности человека в группе и коллективных представлений к исследованию индивидуального сознания, поведения и его мотивации. Задача конструирования культурного мира человека актуализировала исследовательские возможности микроанализа человеческого бытия, воссоздания тотальной истории средствами локальной истории и микроистории.

Социальные историки, создавшие эту суб-дисциплину, первыми стали сознавать пределы ее открытости. Их беспокойство выражалась в том, что процесс фрагментации суб-дисциплины и ее "расползание" становились все менее контролируемыми академическим сообществом. В то же время базовая категория социального в исследованиях многих социальных историков приобретала "культурное измерение": анализ социальных структур, процессов, действий смещался в область "образа жизни", "ментальности", "культурных значений". Эти тенденции в социальной истории выражали общее состояние британской "новой" историографии второй половины 70-х - 80- х гг., которое можно определить как кризис сциентистски-ориентированного социального историзма.

Разрастание новой социальной истории вширь обусловило размывание традиционно понимаемой "социальности" и переосмысление приоритетов в рамках изучения истории человеческого опыта (практики, деятельности). В процессе внутренних преобразований содержания социальной истории возникла мутация - "социокультурная история" или "новая культурная история".

Культурная история. В последней четверти XX в. новая культурная история стала доказывать свою самостоятельность и выступать в виде автономной суб-дисциплины профессионального исторического знания. Постепенно складывалась ее предметная область, в которую входило целостное исследование социокультурных форм, процессов и коммуникаций, культурных значений, коллективных представлений и символов, различных стилей мышления в историческом прошлом.

В Великобритании новая культурная история создавалась в основном либеральными и марксистскими историками, такими как А. Бриггз, П. Берк, А. Макферлейн, К. Томас, Э. Томпсон, Р. Сэмюэл и др. В своих работах по проблемам истории народной культуры, истории чтения и письма, истории коллективных представлений, индивидуального восприятия мира и пр. они открыли новые проблемные поля и обновили инструментарий и язык исторических исследований[1].

Значительная роль в формировании новой культурной истории принадлежала историкам-женщинам, участницам феминистского движения. В многочисленных конкретно-исторических исследованиях 70-80-х гг. по проблемам народной культуры, коллективных представлений и общественных движений нового и новейшего времени феминистки разрабатывали "женскую" и, позже, "гендерную" тематику, которая заметно изменяла предметную область не только социальной истории, но и историографии в целом. Тому же способствовало их участие в дискуссиях в научных журналах на темы: "Психоанализ и история", "Язык и история", "Феминизм и женская история" и пр. В 60-е - начале -70-х гг. труды историков-феминисток, посвященные положению женщины в истории общества и государства, еще вполне укладывались в профессиональную норму исторического нарратива. В конце 70-х - 90-е гг. существенно изменилась стилистика мышления феминистских историков, расширились их представления о возможностях написания "пост­новой" истории женщин и гендерной истории. Усвоение многими из них новейших исследовательских подходов обусловило вхождение феминисток в новую культурную историю.

Институционально новая культурная история выражала себя менее определенно, чем другие суб-дисциплины. В основном ее изучение и преподавание осуществлялось в рамках тех департаментов, факультетов и центров университетов и институтов, которые обеспечивали базу новой социальной истории. Заметнее были изменения в проблематике ведущих британских профессиональных журналов. Так, в 80-90-е гг. произошел "культурно-исторический" сдвиг в тематике и лексиконе журналов "Past and Present", "History Workshop Journal", "Social History", "History Today" и др. Новые культурные историки активно заявляли о себе на научных конференциях и симпозиумах 80-90-х гг.

В процессе становления новая культурная история усваивала подходы из социальной и культурной антропологии, исторической психологии, психоанализа, социолингвистики, семиотики, информатики. Исследователи, работавшие в этой области, назвали общий подход к изучению прошлого "культурным" и междисциплинарным. Новая культурная история открыто выказывала свою приверженность методологической и концептуальной эклектике. В нее активно вводились новые понятия и переиначивались понятия, которые она заимствовала из других дисциплин.

История представлялась культурными историками как нелинейный процесс. Тем самым они стремились к преодолению сциентизма, телеологии и экономического детерминизма. Вместе с тем, в этой суб-дисциплине оставался приоритетным постулат объективистской историографии – изучать историю такой, какой она была, хотя эта мысль выражалась в обновленном виде как "диалог историка с источником". Новая культурная история оставалась социальной: в содержании ее базовой категории "общество" была запечатлена идея целого, доминировавшая над принципом стратификации.

Вместе с тем, в структуру новой культурной истории вполне укладывались и такие области как новая локальная история и микроистория. Микроисторию 80-90-х гг. определяло стремление исследователей изучать уникальное, отдельное, выделяющееся из общего. В конечном счете, это намерение сопрягалось с желанием достигнуть целостности, нового исторического синтеза: через постижение малого, единичного обрести полноту исторической реальности. Описание отдельного средствами аналитической историографии содержало холизм, но выраженный другими средствами, через признание фрагментарности и многообразия единства. Британские "культурные" историки открыли новые "измерения" традиционных тем и ввели новую проблематику. Обращение в 60-е гг. к изучению быта, поведения и умонастроений "простых людей" в прошлом проблематизировало привычные методики работы с историческими свидетельствами и стимулировало постановку принципиально новых вопросов к ним. В итоге, сущностные перемены произошли в одной из самых перспективных областей новой социальной истории - "истории снизу". Включение в инструментарий опыта интерпретативной антропологии К. Гирца позволило историкам 70-80-х гг. перевести проблематику "истории снизу" из социальной плоскости в социокультурную, акцентировать внимание на аспектах обыденного мышления, бытового поведения массы людей, слабо поддававшихся социальному структурированию в процессе исторического исследования.

Народная культура определялась как "неофициальная культура, культура не элиты". Традиционный подход, даже в тех редких случаях, когда обращалось внимание на народную культуру, имел тенденцию рассматривать ее сверху и, в основном, как продукт вульгаризации идей элиты. В 70-80-е гг. изучение народной культуры уже включало в себя не только историко-бытовые ее аспекты, но, главным образом, предполагало социокультурный анализ содержания внутри- и межгрупповых отношений, нормативного и ненормативного поведения индивидов в семье и локальном сообществе, труда и досуга, морали и преступлений в британской истории XVI-XIX вв.

Несколько по-иному входили в новую культурную историю "женская" и гендерная области историографии. Первые исследования по "женской" проблематике, содержали в себе сильный феминистский заряд, в соответствии, с которым историки делали упор на констатации неравноправного положения женщин в семье и на производстве (в британской истории нового времени), описании различных форм сопротивления угнетению и дискриминации. Позднее, примерно с середины 70-х гг., тон и стиль исторических работ изменились, поскольку основное внимание женщины-историки стали уделять изучению "женского" образа жизни, "женского" восприятия мира, "женских" ценностей и стереотипов. В 80-90-е гг. они актуализировали в историографии категорию "гендер".
Перенесенное из социологии в новую социальную и новую культурную историю, это слово приобрело функцию важного концепта, позволявшего изучать не только особенности социальных ролей мужчин и женщин в истории общества, но и, главное, - био-социокультурную взаимообусловленность полов и их культурные взаимосвязи в историческом контексте. Идея о культурном конструировании "женщины" и "мужчины", "женственности" и "мужественности", ставшая лейтмотивом гендерных исследований, придала "женским" исследованиям новый характер, так как основное внимание историков сосредоточилось на изучении процесса порождения культурных значений и их закреплении в общественной жизни.

Одной из приоритетных областей новой культурной истории стала история ментальности. Следует отметить, что слово "ментальность" входило в британскую историографию с трудом. Тем не менее, в 70-80-е гг. оно стало употребляться социальными и "культурными" историками при изучении коллективных представлений, верований, стереотипов сознания в историческом прошлом. Разработка историками проблематики "ментальной" истории средних веков и нового времени (страх перед магией в период гонений на ведьм; особенности сознания крестьян, подвергавшихся "огораживаниям"; ментальные основания борьбы луддитов с машинами) способствовала расширению познавательного горизонта академического сообщества.

В британской историографии интеллектуальная история как история идей занимала периферийное положение. Практически единственной заметной новацией в интеллектуальной истории 60-90-х гг. стали исследования Дж. Покока, Дж. Данна и К. Скиннера по истории политической мысли в Великобритании нового времени. В них предлагался социолингвистический подход к изучению политической риторики с целью проследить ее воздействие на сознание и поведение отдельных общественных и политических группировок.

Между тем, новые культурные историки, широко толковавшие задачи и границы интеллектуальной истории, видели в ней историю сознания как такового, в том числе, историю невысказанных предположений, незаявленных верований и установок, скрытых мнений, чувств, состояний мышления, коллективных ментальных процессов. Аргументом в пользу такого подхода служил тот факт, что во французской историографии и историческом знании США интеллектуальная история претерпевала сходный процесс обновления. Основанием для него служило активное использование частью историков познавательных процедур, заимствованных из новой литературной критики, лингвистики, семиологии.

Разрастание и обогащение структуры исторического знания в Великобритании обусловило усложнение внутридисциплинарных отношений между отдельными его частями. Сложившиеся ко второй половине XX в. исторические суб-­дисциплины - политическая, экономическая, социальная, культурная история - переживали в 60-90-е гг. состояние качественного переопределения; это состояние приобретало перманентный характер в связи с живостью восприятия академическим сообществом познавательных "поворотов" в социально-гуманитарном знании. В процессе такого переопределения в историографии возникли гибридные и смешанные предметные области, для которых не всегда и не сразу находилось название. Ведущие суб-дисциплины, остро ощущая их конкуренцию (в выборе подходов, языка, проблемных полей), вынуждены были, тем не менее, сосуществовать с ними в новом дисциплинарном конгломерате.

Теоретико-методологические основы британской историографии. В середине XX в. состояние британской историографии в значительной мере определялось действием факторов, внешних для исторического знания. Разрушительность и жестокость второй мировой войны, годы "холодной войны", возрастание угрозы применения ядерного оружия в первые послевоенные годы порождали пессимистические настроения в среде интеллектуалов. Многие из них ощущали острое чувство вины за происходившее в Европе и мире. Этот период отмечен усиленными этическими исканиями историков, их стремлением заново осмыслить прошлое и настоящее.
На рубеже 40-50-х гг. А. Тойнби завершил свой грандиозный труд "Постижение истории". Глобальные культурно-исторические построения А. Тойнби оказали огромное воздействие на направление историографического процесса в середине ХХ в. Работа "Постижение истории" высветила богатые возможности модификации ортодоксального позитивизма и его использования в новых условиях исторической наукой.

В последних томах историк обратился к размышлениям о человеке во времени, о судьбах ушедших цивилизаций и опасностях, которые обнаружились в современной Западной цивилизации. В представлении Тойнби "ритмы социального распада и роста цивилизаций" согласовывались с "новой постановкой драмы Вызова-и-Ответа". Вызов человечеству со стороны Бога фокусировался, по мнению историка, в судьбе отдельного человека, в выборе им своего жизненного пути. "В этом мире вся духовная реальность, а значит, и все духовные ценности сосредоточены в людях, - писал Тойнби. - Поэтому социальное наследство, которое отчуждает души от Бога и ведет их к катастрофе через идолопоклонство самим себе, лишь в той мере законно и обладает подлинной ценностью, в какой оно посвящено добродетельной службе на благо краткой земной жизни человека". В конечном счете, критерий исторического прогресса выражается в "духовном непокое, который является внутренним стимулом новшеств, достижений".

Эти рассуждения А. Тойнби были созвучны умонастроениям части британских гуманитариев, разделявших идею о том, что христианская вера способна дать человеку надежду на обновление цивилизации, оказавшейся в кризисе. Так, Г. Баттерфилд, в работах конца 40х - начала 50-х гг., ясно выразил существо христианского подхода к истории. Не принимая философию истории Тойнби, он, тем не менее, сформулировал близкие по смыслу представления об истории, которые строились на теологических основаниях. По убеждению Баттерфилда, вся история человечества определялась Божественным Провидением. Социальные катастрофы в прошлом и настоящем проистекали из морального несовершенства людей и были проявлениями Божьего Суда. Понятия прогресса и порядка Баттерфилд считал спекулятивными конструкциями, порожденными рационалистической культурой ХVII-ХIХ вв. Обращаясь к своим читателям, историк предупреждал о пагубности веры в "идею прогресса в истории", в особенности, если она не подкреплялась "доктриной личности".

Приверженность Г. Баттерфилда идее защиты индивидуализма от "коллективистских" и "холистических идеологий" вполне согласовывалась с его методологическим индивидуализмом. Историк сознавал себя неотъемлемой частью английской традиционной историографии, которая тяготела к нарративной форме и открывала прошлое в его конкретности, особенности. Он подчеркивал значимость интуитивного, художественного способа постижения истории, важность творческого воображения для того, чтобы отобразить все то, что свободно и непредсказуемо в действиях индивидов. По его убеждению, понятия "закон" и "необходимость" не должны были употребляться в лексиконе профессионала-историка.

Подобно Баттерфилду, поборники индивидуализирующей историографии полемизировали с авторами философско-исторических работ (безотносительно-идеалистического или материалистического толка), содержавших теоретические построения исторического процесса, абстракции, генерализации. Их объединяла идея защиты "чистоты" истории от познавательного и идеологического релятивизма.

Однако в своей критике "генерализации" прошлого историки не были едины в воззрениях на природу исторического факта, существо исторического объяснения, границ интерпретации, содержание понятий, употребляемых в историческом исследовании. Большая часть историков, разделявших индивидуализирующий подход, допускала право исследователя на интерпретацию, использование некоторых генерализаций при описании прошлого и ограниченное применение методов социальных наук (главным образом, при изучении экономической и социальной истории). Эта позиция в первые послевоенные годы обосновывалась в трудах видного британского мыслителя М. Оукшотта.

Еще в 30-е гг. М. Оукшотт сформулировал основы концепции, согласно которой детальное описание исторических событий представляло собой самодостаточную и единственно возможную форму исторического объяснения. Эта позиция была подтверждена им в работе "Активность историка" (1955). В ней характеризовались различные способы изучения историками прошлого: "практический" - поиск причин настоящего в прошлом, моральные суждения о ходе истории; "научный" - познание прошлого ради него самого; "созерцательный" - история рассматривалась как совокупность образов, служащих пониманию настоящего. Автор отдавал предпочтение иному подходу: "история" не осуждает и не оправдывает прошлое, она нейтральна. В истории как "мертвой реальности" нет смысла. Она никуда не ведет. Однако изучение истории из мира настоящего не освобождает профессионала от сбора исторических свидетельств и их интерпретации, от частичной реконструкции прошлого в соответствии с опытом своего времени.

Подобным же образом строились рассуждения К. Поппера, крупного европейского философа и историка науки, который оказал огромное воздействие на послевоенную британскую историографию. В работе "Нищета историцизма" (1957) Поппер по существу поддержал мысль Оукшотта о том, что ход истории человечества невозможно предсказывать или конструировать в соответствии с умозрительными теориями закономерностей развития, как это стремились доказать сторонники холистического подхода к истории. Генерализирующий, "синтетический" метод, критически проанализированный автором, заключался в попытках реконструировать "весь процесс", "всю конкретную социальную действительность", что, с его точки зрения, было совершенно невозможно.
[1] См. подробнее: New Perspetives on Historical Writing // Ed. P. Burke. Oxford, 1995.

1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   22

Похожие:

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconУчебно-методический комплекс новейшая история стран европы и америки...
Рецензент: кандидат исторических наук, доцент кафедры истории и социально-экономических дисциплин Набережночелнинского государственного...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconЭкзаменационные вопросы 55 Тематика контрольных работ 57
Важнейшим достижением нового времени стало разрушение феодальных ограничений и провозглашение прав и свобод человека и гражданина....

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconПоследний бой роланда
Это книга преданий и легенд. Родились они в странах Западной Европы много веков назад. Среди этих легенд есть такие, которые возникли...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconРанневизантийская церковная историография
И. В. Кривушин. Ранневизантийская церковная историография. Спб., 1998. С. 224-228

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки icon1. Предмет, цели, задачи историографии
Крестовых походов), или совокупность исторических работ, обладающих внутренним единством в идеологическом или национальном отношении...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconОсновные тенденции развития лирических жанров карачаевской поэзии ХХ века и новейшего времени
Работа выполнена на кафедре литературы Карачаево-Черкесского государственного университета им. У. Д. Алиева

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconВосточные и западные модели управления в экономике России
ША, и Европе. К становлению экономик стран Европы и США то есть – англосаксонскому и романогерманскому типу цивилизаций, что собственно...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconKurmitelhaus (Курортная клиника)
Курортная клиника новейшего времени в Бад Райхенхалле сочетает высокий профессионализм врачей и предлагает услуги в области восстановительной...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconПрограмма обязательного лекционного спецкурса «Сравнительная фольклористика»
Европы, Азии и Америки в их локальном многообразии и межэтнических связях; оценить значение фольклора в становлении мировой литературы,...

Историография нового и новейшего времени стран Европы и Америки iconДостаточно ли времени было отведено на вопросы и свободные дискуссии?
Думаю, что было бы полезно изменить регламент выступления стран. Это непросто, но позволить уделить больше времени общению между...

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
exam-ans.ru
<..на главную